— Думать над этим будешь вне службы. А пока ступай выполнять поручение. Билеты все купишь в зеленые вагоны[59].
— Вы тоже в третьем поедете? Среди кур и пьяных чухонцев?
— Придется. Иначе мужики будут без надзора, а мало ли что? Билеты положишь в мой стол. Сдачу не забудь, правдолюбец хренов…
Пройдясь по кабинетам и убедившись, что он никому в родном департаменте не нужен, Лыков пошел домой. Там взял в оборот Нину Никитичну:
— Сегодня у нас будут ночевать восемь человек. Они люди простые, но не буйные. Водку не пьют, а вот курят много.
Гостей надо накормить, напоить чаем и обеспечить спальным местом.
— Батюшки, — ахнула кухарка. — Где же я их всех положу?
— К вам никого не пущу, — усмехнулся сыщик. — Далеко ли до греха?
— Да я не об том, — отмахнулась Нина Никитична. — Мой бабий век уже прошел, прости Господи меня грешную. Но восемь!
— Раскидаем по трем комнатам.
— А постели где взять? Разве что у конторщика дома занять на одну ночь.
— Нет. Об этих людях никто не должен знать. Они тайно придут, а спустя сутки так же тайно уйдут.
Я уеду вместе с ними, через день вернусь.
Кухарка даже не стала переспрашивать. Надо так надо. Тетка она была — кремень. Служа при сыщике много лет, Нина Никитична научилась держать язык за зубами и ничему не удивляться. Однажды в квартире Лыкова неделю прятался беглый кавказский князь, которого ложно обвинили в убийстве. В другой раз тайно проживал военно-морской агент Северо-Американских Соединенных Штатов. Иногда приходили загадочные люди от барона Таубе и тоже подолгу скрывались.
Но то было в огромной квартире на Моховой. А тут целое отделение на три комнатки…
С домашнего аппарата сыщик позвонил в Москву титулярному советнику Войлошникову.
— Александр Иванович, запомни: послезавтра я весь день бегал по Москве. Ты меня видел, но чем я там занимался, не знаешь.
— Когда ты уехал от нас?
— Ближе к вечеру.
— Понял.
Приятно иметь дело с людьми, которым ничего не нужно объяснять…
Когда стало темнеть, сыщик отправился в дворницкую. На Моховой и швейцары, и дворники знали о роде занятий жильца и все его распоряжения выполняли беспрекословно.
Здесь на Стремянной Лыкову впервые требовалось провести в дом людей так, чтобы никто не увидел.
— Как тебя зовут? — спросил он дворника.
— Варлам, ваше высокоблагородие.
— А по батюшке?
— Варлам Федотович.
— Ты знаешь, где я служу?
— Так точно. Полковник в Департаменте полиции.
— Сам из солдат?
— Так точно, отставной фейерверкер лейб-гвардии Первой артиллерийской бригады.
