Вон их сколько в очереди стоит. И вшивобратия как-то, Божьим промыслом, но выживет. Когда-нибудь их наверное поймают, если не успокоятся и не уплывут в Америку. Но без Лыкова — его совесть будет чиста. Наивный самообман, конечно, но иначе совсем погано на душе. И он окончательно постановил рискнуть.
Соблюдая меры предосторожности, Алексей Николаевич по приезде на Царскосельский вокзал направился в уборную, а через минуту оттуда бодро выбежал моложавый артельщик с узлом в руке. На всякий случай он сунулся на Калашниковскую хлебную биржу, что в Харьковской улице.
Там проследить человека в одиночку невозможно. Поплутав, бойкий малый отправился на Литейный. Шел-шел и вдруг шмыгнул в незаметную подворотню. Дворами в обход Шереметьевского дома выбрался к задам квартала, который занимал Департамент полиции. Подошел к узкой калитке, отпер ее своим ключом — и оказался на службе.
Азвестопуло, увидав начальника, съязвил:
— А куда крестик дели? В ломбард заложили?
— Щас как дам в грызло!
— Фу! Тоже мне, а еще потомственный дворянин.
— Это я, Сергей Манолович, еще из образа не вышел.
Коллежский секретарь увидел, что у Лыкова возбужденно горят глаза.
— Неужели?!
— Да. Там они.
— Попались! Что мы делаем? Кого на этот раз берем, сыскных или жандармов?
Алексей Николаевич сел, порылся в карманах и выложил на стол несколько смятых купюр.
— Ты поезжай сейчас на станцию Шуваловка Финляндской железной дороги и купи билеты до Рихимяки. Восемь туда и один — туда-обратно. Отъезд завтра вечером. На вокзале не покупай, опасно.
Азвестопуло сразу все понял. Он вперил в шефа острый взгляд и спросил:
— Вы понимаете, что делаете?
— Да."
"— До конца понимаете?
— До конца, Сережа, до конца. А вот ты лучше сделай вид, что не сообразил. Если вдруг случится недоброе, скажешь, что выполнил мое распоряжение бездумно. Ни о чем таком не подозревая.
Парень вспыхнул от обиды:
— Что я, по-вашему, не человек? Вместе ответим. Мне эти мужики тоже симпатичны.
— Симпатичны до такой степени, что готов ради них вылететь со службы? — вскинулся Лыков.
— Ты себя со мной не равняй, у тебя детей при лесном имении нет. У тебя, остолопа, вообще никаких детей еще нет, а ты на рожон лезешь.
— Вернусь в Одессу и поступлю в сыскное отделение агентом по вольному найму.
— Опороченный на прежней службе не будет принят даже вольнонаемным.
Грек задумался.
— Вот-вот, сначала лоб поморщи. А туда же: вместе ответим.
— Я все уже решил и лоб морщу только насчет деталей, — ехидно ответил Азвестопуло.
