Молодой Педгифт не страдал застенчивостью, он тотчас начал не легкой и современной песнью, как можно было ожидать от любителя его лет и характера, но патриотическими стихами, положенными на смелую и громогласную музыку, которые англичане очень любили и нервную половину нынешнего столетия.
– Скажите мне, когда вам надоест, милостивые государыни и государи, – сказал менестрель-хорист. – Во мне нет тщеславия. Не хотите ли чего-нибудь сентиментального для разнообразия?
Спев слушателям две веселые мелодии, молодой Педгифт почтительно просил все общество последовать его примеру, предлагая аккомпанировать экспромтом.
– Продолжайте кто-нибудь! – закричала миссис Пентикост. – Повторяю вам, я обожаю музыку. Для нас этого мало, не так ли, Сэмми?
Пастор Сэмюэль не отвечал. Несчастный имел свои причины, не в груди, а несколько ниже, чтобы молчать среди всеобщей веселости и всеобщих похвал. Увы! Даже материнская любовь подлежит человеческим недостаткам. Будучи уже обязан своей превосходной матери, пастор Сэмюэль был теперь ей обязан расстройством желудка.
Однако никто еще не приметил признаков внутреннего переворота на лице пастора. Все упрашивали друг друга петь. Мисс Мильрой обратилась к хозяину праздника.
– Спойте что-нибудь, мистер Армадэль, – сказала она. – Мне было бы приятно послушать вас.
– Только начинайте, – прибавил веселый Педгифт. – Вы увидите, как вам легко будет продолжать.
– Очень рад, – сказал Аллан со своим обыкновенным добродушием. – Я знаю множество мелодий, но вечно забываю слова.
Не знаю, вспомню ли я Мурову мелодию? Моя бедная матушка любила учить меня Муровым мелодиям, когда я был мальчиком.
– Чьим мелодиям? – спросила миссис Пентикост. – Муровым? Ага! Я знаю наизусть Тома Мура.
– Может быть, в таком случае вы поможете, если память изменит мне, – отвечал Аллан. – Я выберу самую легкую мелодию во всей коллекции. Если вы позволите мне, «Беседка Эвелины».
– Мне знакомы национальные мелодии английские, шотландские и ирландские, – сказал Педгифт-младший.
– Я буду аккомпонировать вам, сэр, с величайшим удовольствием.
Он сел верхом на крышу каюты и начал музыкальную импровизацию, изумительную для слуха – смесь плясового напева с похоронным.
– Начинайте же, сэр! – сказал Педгифт-младший с самоуверенной улыбкой.
Миссис Пентикост подняла свой рожок, а Аллан запел:
– О! Плачь о том часе, когда в беседку Эвелины…
Аллан остановился, аккомпанемент остановился, слушатели ждали.
– Странно! – сказал Аллан.
