Густая черная щетина контрастировала с нездоровой, жестяного цвета кожей.
– Да потому! Меня уже двое суток «колят», ничего не выходит, значит, думаю, стукача подкинут. А ты вон он, тут как тут! Так что никакой ты мне не брат. А когда на тюрьму нас отвезут, там мы с тобой живо разберемся.
Татуированный зек докурил папироску, аккуратно загасил ее и протянул новичку.
– На, лучше выбрось в парашу.
Ошарашенный таким оборотом дела, Миша выполнил просьбу соседа. Когда он спустил воду, тот зловеще захохотал.
– Вот теперь ясно, кто ты по жизни такой: чушкарь, «шестерка», король параши!
Мужик в восторге хлопал себя длинными руками по коленкам.
– Ты ж сам меня попросил! – Печенков чувствовал, что его затягивает трясина неизвестной и пугающей жизни. Он слышал, как живется в зонах чушкарям да «шестеркам».
– Ну и что? Я тебя и очко попрошу подставить. Давай, становись!
– Ты что!!! – Миша бросился на обидчика, но тот ткнул его пальцем в глаз, и Печенков, отчаянно взвыв, отлетел в угол, зажимая лицо крепко сжатыми ладонями.
Леший подскочил, схватил за волосы и ударил головой об стену. Шершавая штукатурка содрала кожу со лба, кровь залила глаза.
– Сейчас я тебе глотку перережу! – бритвенное лезвие хищно натянуло кожу на шее, одно движение – и угроза будет исполнена.
– Все, кончили, все, – устало прохрипел Печенков.
– Знай свое место, чушкарь!
Леший вернулся на нары. Миша промыл ссадины, прижал ко лбу платок и тоже подошел к нарам, но тут же раздался окрик:
– Чушкарь на полу должен спать, у параши! Пошел туда!
В это время в коридоре зазвенели ключи, лязгнул замок, и в камеру втолкнули еще одного человека.
Замухрышистый парень лет двадцати семи с бегающими глазками осмотрелся по сторонам, ухмыльнулся и поздоровался, как с хорошими знакомыми:
– Привет, братва! Чего не поделили?"
"Печенков понял, что этот гад и есть «наседка», а он, попав в камеру в неудачный момент, принял его позорный титул на себя.
Но как объяснить это матерому уголовнику?
Впрочем, того, похоже, ничего больше не интересовало. Он лег на голые отполированные доски, умело завернувшись в видавшую виды куртку так, что она выполняла роль и матраца и одеяла, а подложенные под голову рукава служили подушкой. Чувствовалось, что сосед имеет большой опыт ночлега на нарах. Да и о тюремной жизни он мог бы рассказать много полезных вещей.
