Слегка качает головой. Затем он тянется к моей груди, костяшки его пальцев задевают шелковую ткань, пересекающую изгиб моей груди.
Что за…
Мои глаза смотрят вниз, и кровь застывает в жилах. Прежде чем я успеваю запротестовать, его большой и указательный пальцы хватаются за одинокую жемчужину, торчащую из выреза, и он тянет.
Жемчужина за жемчужиной ожерелья Виттории выскальзывает из моего лифчика и попадает ему в руку. Несмотря на панику, начинающую просачиваться по моим венам, я не могу игнорировать, как каждая холодная бусинка касается моего соска, когда он медленно тянет.
Как и не могу игнорировать пламя, мерцающее у меня между ног, или то, как моё дыхание становится прерывистым из-за его прикосновений.
Когда застежка наконец выпадает из моего декольте, он поднимает ожерелье за жемчужину на конце, точно так же, как люди держат пакет с собачьими какашками от чужой собаки. Он также смотрит на меня так, будто я упомянутая собака, с усмешкой, которая углубляет ямочку на его подбородке, и ледяными, прищуренными глазами.
Комок в моем горле слишком велик, чтобы его проглотить, и я знаю, что уже слишком поздно для фальшивых улыбок и нерешительных извинений. Мне нужно упасть на колени и умолять его не говорить Альберто, и если бы это был Тор или даже Данте, это именно то, что я бы сделала.
Но по какой-то необъяснимой причине этот мужчина заставляет меня хотеть быть упрямой. У меня возникает желание встретиться с ним лицом к лицу, доказать, что я не буду той, кто отступит от края обрыва раньше него, независимо от того, сколько камней осыплется под моими кроссовками или как сильно подует ветер.
Раздражение мерцает в его радужках, как будто я муха, которую он не может прихлопнуть.
— Если бы ты выглядела более восторженной, когда сидела на коленях у своего жениха, то, возможно, он купил бы тебе собственное жемчужное ожерелье.
Краски на его лице меняются, когда он сокращает расстояние между нами.
Я перестаю дышать.
Его силуэт нависает надо мной, как грозовая туча, и у меня возникает странное, противоречивое чувство, кружащееся по всему телу.
Не знаю, хочу ли я развернуться на каблуках и убежать в укрытие, или запрокинуть голову назад, закрыть глаза и подставить лицо дождю.
Это всё алкоголь в моем организме. Дело в нём. Я проснусь с раскалывающейся головой и сердцем, полной сожалений. И, вероятно, ещё с несколькими серьезными травмами, когда он скажет Альберто, что я…
Его рука находит моё запястье, останавливая все мои мчащиеся мысли на полпути.
