- Ты первая, - кивком головы Матвей указал на ближайшую к нам «лодку».
- Это, типа, дамы вперед или ты хочешь проверить, грохнется ли эта штука под моим весом?
- Ну-у… - протянул он загадочно, а в глазах загорелись хитрые искры. – Ты сначала встань сюда, а потом я решу.
- Э, нет, - рассмеялась я и, обнимая медвежонка, отошла на шаг назад. – Ты первый.
- Ладно, - выдохнул он. С большим сомнением прочесал пятерней затылок, ухватился за трубы, удерживающие качели, запрыгнул на «лодку» и замер.
Замерла и я.
Наверное, мы оба не дышали, ожидая, что станет дальше с этим аттракционом: упадёт он на наши головы или можно будет качаться, не боясь, что мы умрем в один день под его развалинами.
Романтично, конечно, но не в шестнадцать же лет.
- Прыгай, пока держатся, - повернулся ко мне и протянул ладонь, в которую я бойко вложила свою руку, и запрыгнула на качели, встав напротив.
- Держись крепче, - скомандовал Матвей и ухватился за трубы по сторонам от себя. – Обеими руками держись.
- С медвежонком неудобно, - одной рукой прижимала нового плюшевого друга к груди, а другой держалась за трубу.
- Давай его сюда, - снова ладонь возникла в поле моего зрения, ожидая, когда в неё ляжет медвежонок.
- Он мой, - нарочито надула губки. – Не отдам.
- Ненадолго, - хохотнул Матвей. – Я его в рукав спрячу, пока мы будем раскачиваться. – Или мы не будем качаться вообще. Выбирай. Но одной рукой держаться за эту штуку я тебе не дам.
Ух, какой он, оказывается, бывает строгий, но при этом заботливый и обаятельный.
Передала ему игрушку и внимательно проследила за тем, как она исчезла в рукаве Матвея. Будто за фокусом каким-то пронаблюдала. Интересно, к концу свидания медведь станет больше или настоящим.
Ой, что-то меня не туда понесло.
- Готова? Держишься? – спросила Матвей, пробежав взглядом по моим рукам и ногам. Показалось, что он не просто посмотрел, а даже прикоснулся ко мне.
- Готова, - уверенно кивнула и расставила ноги чуть шире, чтобы лучше удерживать равновесие.
– А эта штука точно не заскрипит на весь город? На ней, наверное, уже лет сто никто не качался. Только ветер и старые листья. Бомжи ещё, наверное…
- И мы теперь, - продолжил в тон мне. – Не боись. Подумаешь, поскрипим немного.
«Поскрипим немного»…
В сгущающихся сумерках его эта фраза могла не только вогнать в краску более впечатлительную девушку, но и вовсе заставила бы потерять сознание.
О, боги! О чём это я?
Это Алёнка во всём виновата. Они меня портит.
