– Правда?
- Тихо ты! – шикнула она на меня и бросила быстрый взгляд на мужчин, стоящих впереди. – Я еще никому не говорила. Даже родителям.
- Поздравляю, Алён! Это же прекрасная новость! – бросилась ей на шею и обняла так крепко, что могла придушить на радостях.
- Что за новость? – обернулись к нам Матвей с Петей.
- Наши дети в первый класс пошли, - нашлась с ответом Алёна.
- Проснулись, - усмехнулся Матвей, указав на нас головой.
Гул голосов затих, по линейке прошлась волна шёпота, которую заглушила торжественная музыка из колонок.
- Началось! – припрыгнула Алёнка на месте и вышла в первый ряд родителей.
Матвей повернулся ко мне и жестом пропустил вперед, чтобы я тоже встала в первом ряду и имела лучший обзор на сына.
Вместе с коляской прошла чуть вперед и с волнением смотрела на то, как и без того большие синие глаза сына округлялись с каждым вступительным словом директора школы.
Теплые руки нежно обвили мою талию. Матвей обнял меня сзади и мягко притянул к себе, почти невесомо поцеловав в висок.
Облегченно выдохнула, почувствовав надёжную опору рядом.
Удивительно. Когда-то давно я стояла на подобной линейке и проклинала Козырского, на чем свет стоит. А сегодня стою с ним в обнимку с его фамилией и дочкой, и наблюдаю за тем, как наш сын волнуется на своей первой в жизни школьной линейке.
Может, оно к лучшему что обстоятельства когда-то нас разлучили? Что если, будучи зелеными юнцами, мы не сберегли бы и не осознали глубину чувства, в котором пребываем сейчас?
Прожитые годы и набитые шишки здорово учат ценить то, что действительно дорого.
Конец"
