- Значит, можно только взрослым?
- Только взрослым, Ванюш, - снова кивнула и улыбнулась, чтобы сын перестал чувствовать себя загнанным в западню зверьком. Неизвестно, чего он больше мог испугаться: того, что порезался или того, что как я могу на это отреагировать. – Всё, больше не больно?
- Чуть-чуть, - признался он честно, стараясь быстро и незаметно смахнуть со своих щёк слёзы, которые не смог сдержать. – А мы скоро домой поедем?
- Скоро, - мягко приобняла сына, усмиряя в себе пробудившуюся медведицу, которая до сих пор была готова порвать как гнилую тряпочку одного военного-красивого-здоровенного.
- Но сначала шашлык, - вклинилась Алёнка. – Тем более, что первая партия уже готова. Не палец же ты сюда приехал порезать, правильно?
- Ладно, - шмыгнул он носом и вернул лицу привычную беспечность.
Никто не злиться, не ругает, не отчитывает - значит, можно не заморачиваться.
Поднялась с коленей, и отряхнула их от земли и мелких камней. Даже не заметила, как они врезались в кожу, когда упала рядом с сыном.
На одном колене осталась заметная царапина с выступающими каплями крови.
- Мам, у тебя тут кровь! – спохватился Ваня и теперь настала его очередь хвататься за аптечку.
- Вань, я сама, - потянулась за перекисью, но сын запрятал её за спину.
- Я сам, - сказал он с завидным упрямством и посмотрел на меня так, словно говоря: «сиди и помалкивай».
- Ладно, - сдалась я и села на ствол лежащего старого дерева.
Здоровой рукой Ваня нанёс несколько капель перекиси на рану и затаился, ожидая, когда пенная шапка закончит свой рост.
Собрал остатки крови и грязи ватным диском и подул. В груди в этот момент защемило. Наверное, забота ребёнка – это то, к чему не привыкнешь и будешь умиляться каждый раз, даже если такие проявления будут ежедневными.
Алёнка тоже умильно улыбнулась, прикусив нижнюю губу, чтобы себя не выдать.
- Больно? – спросил сын, заглядывая в мои глаза с легким беспокойством.
- Нисколько, - покачала я головой и тепло ему улыбнулась. – Ты молодец.
- А ты не молодец, - начал он меня отчитывать как старый ворчливый дед, чем вызвал лишь еще более широкую улыбку.
– Смотреть же надо, мама, куда садишься.
- Простите, - поджимала я губы, почти смеясь.
- Получила? – ехидничала рядом Алёнка. – С тобой только так и надо. По-мужски. Вон, Ванька какой мужик! Ух!
Уголки его губ едва заметно дернулись. Казалось, Ваня ждал этих слов о том, что он мужик. Особенно после последнего происшествия, когда несколько предательских слезинок сорвались с его глаз.
