Это одновременно страшно и завораживает.
— Ты… Живая… И похрен, что думаешь обо мне… Даже если ты считаешь, что со мной можно только за деньги… Пусть так. Пусть. Главное, что ты живая. И моя теперь. Моя.
Он наклоняется и прижимается к моим губам…
Этот поцелуй — прямое продолжение его слов. Режет до крови. Я покорно размыкаю губы, позволяя себя брать. Ранить.
Он ничего не понял и все для себя решил. А я — ничего не смогу объяснить… И смысла в этом нет.
У него ко мне — безумие. И в этом безумии он готов на все: простить мою продажность, пусть и на благо она, но все равно продажность, простить то, что не люблю его.
А это не так. Но убедить его не смогу. Не услышит.
Каз целует, так болезненно-обреченно, словно ему самому больно от происходящего. А мне больно, потому что ему больно.
Он придумал себе образ, он мучился, что разминулся в этой жизни с той, которая явно была предназначена ему.
И перенес все свои эмоции на меня, похожую на его идеал… А теперь разочаровался, потому что у меня только внешность той, что ему нужна.
А все остальное — другое.
И то, что сейчас происходит…
Это наше общее безумие получается. И так сладко ему поддаться, сладко нырнуть в это обречение… И плыть по течению, не думая ни о чем.
Разрушая себя. И его.
Так сладко…
Я не выдерживаю этой сладости, слезы льются из глаз, но прекращать поцелуй не хочется, сил нет… Мы погружаемся в этот морок, умираем вместе…
И я думаю о том, что когда-то все развеется…
И Каз посмотрит на меня совсем по-другому.
А он посмотрит. Потому что я — живая. А она — мертвая. И потому безгрешна.
Легко любить мертвых.
Тяжело прощать живых.
Он не простит.
Я его уязвила этим своим несоответствием его ожиданиям.
Мы приходим в себя, только когда он забывается, слишком сильно наваливаясь на меня, и боль простреливает по груди. Я вскрикиваю тихо ему в губы, Каз замирает, а затем, глухо выматерившись, отжимается на кулаках и садится обратно на стул.
Выдыхает.
— Ты как? Врача давай…
— Нет-нет… — поспешно отказываюсь я, — просто чуть-чуть надавил…
— Прости, — он тянется опять к руке, силой ее сжимает, хотя я делаю попытку забрать, — я увлекся. Ничего, скоро все пройдет. Я лучших сюда пригнал…
— Мне уже хорошо.
— Ну и отлично, — кивает он, — скоро встанешь. И заберу тебя сразу отсюда.
— Заберешь? — тихо уточняю я.
— Да, ко мне, — кивает он.
