— Каз, я… — боже, боже… Закрыться, одеялом с головой! Не слышать!
— Ты не хотела денег, не смотрела на мою машину, не пищала, когда видела меня на ринге, когда узнала, кто я такой… Это было странно. И в то же время нормально как-то, правильно. Потому что ты просто не могла быть другой. Кто угодно, только не ты. Понимаешь, я нихрена, на самом деле, про эту девочку-художницу не знаю. Так бывает, интернет не всесилен… А на ее родине про нее тоже никакой информации. Она всего двадцать лет прожила, умерла… Даже работ не осталось никаких.
И потому я охренел, когда тебя увидел… Для меня это было… Черт…
Он усмехается, грустно и устало. И я его боль чувствую через вибрацию смуглых пальцев, по коже — в сердце.
Как мне ему сказать, что у меня при встрече с ним были прямо противоположные чувства? Как ему вообще про такое сказать? Я никогда никому не говорила… И не собираюсь. Это стыд безумный. И боль, еще безумней.
Хотя, наверно, ему было бы легче понять, почему мне логичным показалось именно так расплатиться… Потому что Алекс бы принял.
Да, Каз — не Алекс… Но в тот момент у меня в голове была такая каша, такая жуть…
— Я ведь дышать рядом с тобой не мог… Веришь?
— Нет…
— Ну да… — он снова усмехается, — это понятно…
— Просто я никогда не… — пытаюсь я объяснить свои сложные отношения с мужчинами, но Каз перебивает:
— Я просто сильно тебя… Черт, как это?.. Ну да, идеализировал… Понимаешь, я тебя одновременно хотел до чертиков и в то же время боялся тронуть. Ну ты же помнишь, как срывало?"
"Киваю. Помню.
Все эти несколько раз помню. В деталях.
— И когда ты предложила поехать ко мне, я тоже сорвался. Я вообще ничего не помню, о чем думал в тот вечер, веришь?
Верю. Я тоже мало о чем думала… Нас одновременно сорвало, Каз. И это такая ошибка…
— А потом, когда ты бабла попросила утром… У меня на контрасте мозги переклинило. Это я потом уже, когда ты ушла, сообразил, вспомнил про племянника, и как-то щелкнуло… Дурак, дурак! Надо было тебя не отпускать!
Пальцы сжимаются, ладонь моя плавится в их огне.
Не больно, но так остро.
— Тогда бы Лану… — говорю я то, что сразу приходит в голову.
И Каз кивает, соглашаясь.
— Когда я вошел и увидел тебя в крови… Понимаешь, я вообще ничерта не помню опять. Только в башке одно: потерял, снова… Я не могу тебя снова потерять!
Он внезапно порывисто встает и наклоняется надо мной, лицом к лицу, удерживая себя на сжатых до побеления кулаках.
Я завороженно смотрю, как раздуваются ноздри, как ходят желваки под небритой кожей.
