— Но я не…
— Слушай… — перебивает он меня, — тебе нельзя тут оставаться… В квартиру сестры тоже не надо, там пока что жить невозможно, все в кровище… Да и вообще… Нечего тебе там делать. Так что ко мне поедем. У меня места полно.
— Я не хочу к тебе… — возражаю я, но Каз словно не слышит моих возражений.
Он вообще как-то очень меняется с момента нашего поцелуя, словно ему сейчас карт-бланш выдали.
— Поговорим потом, ладно? Решим, куда. Можно и не ко мне, если не понравилось. Можно квартиру снять. Или купить. Не проблема, Марусь.
В палату заглядывает медсестра, строго смотрит на Каза, и он, напоследок поцеловав мне пальцы, выходит.
Оставив меня в диком, жутком раздрае.
Я оглядываю стены палаты, понимая, что опять в ловушке.
“После всего, что случилось, ты уже не будешь одна. Или ты думаешь, что Каз вот так просто сольется?” — голос Ани звучит словно наяву.
Она предупреждала же.
“Если он еще не забрал тебя отсюда к себе, значит, готовит плацдарм”.
А я не верила…
“... ты — совсем еще маленькая, Марусь…”
Ей было жалко меня…
А не надо жалеть.
Я это все заслужила.
_______________________________
Я заслужила это все: твое неверие и муку
твой взгляд как будто сквозь меня
безумия огонь в лице
меня опять поток несет, ты больше не протянешь руку
не надо ничего менять
и верно выставлен акцент
я заслужила эту боль: она целебна, заживляет.
и небо падает опять
на мои плечи пеленой
удары сердца вперебой, страницы книжные листаю
пытаясь жадный гул унять
пытаясь не болеть тобой.
А в книге должен быть финал: такой, чтоб пальцы застывали
Чтоб думалось, мечталось: он
вернется и всегда спасет
а душу ветер пролистал: и слезы литься забывали
я погружаюсь в горький сон
я заслужила это все.
М. Зайцева. 18.12.2023
Глава 49"
"Алекс смотрит непривычно. Верней, для меня непривычно. Мягко, усмешливо, понимающе. Этот взгляд дарит ложное ощущение глубины человека. Можно обмануться, пока не начнет двигаться, пока не заговорит. Хорошо, что в случае с Алексом этого не произойдет никогда.
И те, кто случайно посмотрят в его сторону, воспримут только внешнее. Этот взгляд, эту полуулыбку, одухотворенность в лице.
И обманутся. Пожалеют, наверняка. Такой молодой…
— Привет, Алекс, — здороваюсь я, осматриваясь. Не то, чтоб я хотела сюда идти, но просто маму навещала, и как-то ноги сами понесли.
Я не видела его мертвым.
И не была на его могиле.
— А у тебя тут… уютно…
Прохожу, сажусь на лавочку, смотрю на фотографию, приклеенную на простой серый памятник.
