Надо же что-то говорить, да? Что?
У меня совсем нет опыта в подобных вещах…
Обсуждать случившееся?
Ни за что!"
"От одних мыслей щеки красные до сих пор! А если еще и разговаривать об этом… Ох, мамочка…
Очень помогло бы, если б Каз вел себя, как раньше… На самом деле, он так и делает, но мне все время кажется, что он на меня смотрит… И что он тоже все время думает об этом… А еще кажется, что все остальные в доме уже знают, что мы делали…
Хотя ничего не указывает на такое развитие событий, но мне кажется…
И теперь еще больше стыдно и неловко.
Словно я обманула доверие Ани, Ляли… Словно повела себя недостойно.
Если Аня знает… или узнает… что она обо мне подумает?
Становится обидно, потому что я не специально, я ни в чем не виновата! А получается — виновата…
На глаза наворачиваются слезы, выдыхаю прерывисто, сдерживая судорожный всхлип , смотрю в окно на пролетающие по обочине дороги домики.
Когда машина тормозит, а затем резко сворачивает в проулок, совсем не туда, куда надо, отрываюсь от окна и с удивлением и испугом смотрю на Каза.
Зачем он?..
Продолжить хочет?
От догадки этой в груди становится тесно, потому что сердце словно расширяется в размерах, закрывает собой легкие, не дает дышать.
И это совсем не похоже на тот дикий ужас, который я испытывала поначалу с Алексом. И на дальнейшее обреченное безразличие тоже не похоже, естественно.
Это какое-то новое для меня ощущение.
Странное и, если быть честной, приятное.
Боже, столько нового в моей жизни…
— Марусь, что происходит? — Каз не делает попыток дотронуться до меня, обнять, поцеловать, и я не знаю, радоваться этому или нет.
Не понимаю себя. Зато понимаю, что он все же намерен поговорить о случившемся. И краснею, словно девочка малолетняя.
— Ничего… — бормочу, стараясь не встречаться с ним взглядом. Стыдно почему-то.
