— Так, стоп, так не пойдет, — он неожиданно тянется ко мне и подцепляет за подбородок пальцами, заставляя посмотреть на себя, — что такое? Ты боишься, что ли?
— Не… знаю… Нет… Но… — слышу со стороны свое бормотание, и стыжусь теперь его уже! Курица какая, заикающаяся!
— Марусь… — он мягко поглаживает большим пальцем нижнюю губу, глаза в полумраке салона совсем темными становятся, — ты чего испугалась? Меня? Ты думаешь, что будет дальше? А?
— Я… не знаю… — шепчу я, завороженная разбойной глубиной его глаз, — просто все так… странно…
— Что странно? — удивляется Каз, — то, что я — нормальный мужик и мне нравится красивая девушка?
— Я? — он про меня, да?
— Нет, бл… Черт… Ар! Или Хазар! — Каз улыбается белозубо, и это безумно красиво.
И безумно привлекает.
— Я просто… — и тут мне в голову приходит воспоминание их с Аром разговора, — просто… На кого я похожа?
Каз хмурится непонимающе, и я продолжаю, потому что, если уж начала, надо договаривать.
— Ну… Вы с Аром говорили… А я услышала… Я не хотела, так получилось…
Каз ничего не говорит, отпускает меня, откидывается на сиденье, не сводя взгляда, теперь уже поменявшего тональность, ставшего тяжелым и даже неприятным.
Я залезла сейчас на запретную территорию, это понятно. Но все же, мне кажется, что я имею право знать. Если у него все так… серьезно…
— Знаешь… — он усмехается, наконец, словно оттаивая, барабанит пальцами по рулю, переводя взгляд с меня на лобовое, а затем опять на меня, — ты права… Я сначала обратил внимание… Именно поэтому.
И, наверно, надо сказать, чтоб не надумала себе ничего лишнего.
Он берет сотовый, ковыряется в нем, наконец, выводит на экран картинку и отдает мне телефон.
Я смотрю и замираю.
Потому что на экране… Я.
С короткой стрижкой, в очках и с совершенно несвойственным мне нежно-мечтательным выражением лица. Но определенно я. Мои глаза, мои губы, овал, нос…
Поднимаю изумленный взгляд на Каза.
— Что это? Кто?
— Агния Виловская, — пожимает он плечами, — художница. Болгарская.
Только теперь я подмечаю детали на снимке: кисти, палитру…
— Вы знакомы? — голос хрипнет, а в голове встают со щелчком все недостающие элементы паззла. Становится понятным его настрой на меня, его настойчивость, его интерес. Если это бывшая…
— Нет, — слышу тихий ответ, — она умерла еще двадцать лет назад… От рака. И все двадцать лет своей жизни прожила в Болгарии, в Софии. Я ее никогда не видел и не знал…
— Но откуда тогда?.. — поднимаю взгляд на него.
