Старый сыщик метнул на барышню, сведущую в тайнописи, пронизывающий взгляд.
– Я любопытен, – коротко бросил Видок. – Вот, пожалуйста. Герцог Ирвуа. Тоже И., между прочим. Мадемуазель Изабель Бошан. Ее отец – министр. Знаете его? А я всех знаю.
– Не понимаю, – признался Алексей, – зачем богатые и знатные люди ходили на приемы шантажиста, грязного мерзавца, который…
– Ну, милый мой, все было совсем иначе! Эпине-Брокар был не вульгарный шантажист. Он был прежде всего человек светский. И дела свои проворачивал совсем иначе, чем люди вроде нас с вами.
В один прекрасный день он появлялся в вашей гостиной с улыбкой на устах и тихим голосом говорил: «Вы и представить себе не можете, что Икс решил предпринять против вас! У него есть такие-то бумаги, и он собирается предать их гласности. Я умолял его не поступать так, но он – ни в какую. С другой стороны, если предложить ему некоторую сумму, я почти уверен, что дело удастся уладить». – Видок перевел дыхание и иронически улыбнулся. – И, ясное дело, вы предпочли бы заплатить, чем поднимать скандал и терять репутацию.
Конечно, все в свете знали, чем промышляет Эпине-Брокар, но сей господин всегда играл по правилам – знал, что не следует драть с жертвы семь шкур, а надо оставить ей хотя бы одну, не то та может заартачиться. И, кроме того, он не только брал деньги, а и помогал делать их. Тот же маркиз де Ларошжаклен после долгих ужимок признался-таки, что у него с Эпине-Брокаром были общие деловые интересы, которые они и обсуждали в тот вечер, когда бедняга был убит.
Помните заметку в книжке о концессиях?
– Пэр Франции – и авантюрист! – вырвалось у Алексея. – Так вот что у них было общего!
– Ну разумеется, дорогой мой: деньги и еще раз деньги, – отозвался Видок. – Выгода заставит вас смириться с любым мерзавцем, если тот обогатит вас хотя бы на су против прежнего. Если бы людям было выгодно быть праведниками, они бы ими и были. Беда в том, что праведником быть чертовски накладно.
– Еще Аристотель, кажется, сказал, что деньги – мера всех вещей, – произнесла Полина поучительным тоном.
– Но только вещей!
– А он не дурак был, Аристотель-то, а? – заметил Видок довольно непочтительно, водя пальцем по списку. – Граф де Шевран… ха! Февроль… Тибоден… Все не то. Наверное, вы правы, и таинственный И. – кто-то со стороны.
– А таинственный А.? – внезапно спросил Алексей.
– То есть?
– Я имею в виду, тот человек, которому Эпине-Брокар хотел продать копии секретных протоколов. Кто он?
Видок довольно заржал.
