– Зачем вам шкатулка?
– Затем, что просто мне нужна. Она у вас?
– Нет.
Видок вздохнул и взял связку бумаг, ту самую, которую убрал по приходе сюда со стула, чтобы освободить место для Каверина.
– Хотите взглянуть? – спросил он. – Перед вами те протоколы, которые вы искали.
Алексей недоверчиво смотрел на собеседника.
– Как они оказались у вас?
– О, – насмешливо отозвался Видок, – в этом деле я оказываю кое-какое содействие полиции. Вместе со своими бывшими коллегами я обыскивал дом Эпине-Брокара и в результате нашел их.
– Понял, – мрачно произнес Алексей. – Вы хотите обменять документы на шкатулку?
Старый каторжник широко осклабился.
– Вы схватываете на лету, мой мальчик.
Наступило тягостное молчание.
– Можно взглянуть? – наконец спросил Каверин.
Видок пожал плечами и протянул связку.
– Ради бога.
Алексей быстро просмотрел документы. Чрезвычайно любопытное чтение! В них излагался ряд мер, которые должны были привести к ослаблению позиций других ведущих держав в регионе – в первую очередь Англии, но также и России.
Читая, Каверин испытывал на редкость странное чувство. Все изложенные на бумаге ухищрения, рекомендации по подкупу нужных людей и способам запугивания казались ему чем-то детским, жалким и, в сущности, глубоко недостойным. Он не мог отделаться от впечатления, что все это попросту несерьезно. Офицер знал, что глубоко не прав и что человеку с принципами нечего делать в большой политике, и все же, глядя на разворачивающуюся перед ним картину убогой человеческой подлости, ощущал странную щемящую грусть.
Подняв голову, Алексей заметил, что Видок пристально смотрит на него, и разозлился. Наверняка каторжник отлично понимал, какие мысли роились сейчас в его голове. Каверин закусил губу и постарался придать лицу рассеянно-равнодушное выражение.
– Ну так где шкатулка? – спросил Видок.
Алексей быстро взглянул на него. Показалось ли ему или старый сыщик сейчас весь напряжен, как животное перед решающим броском? Однако молодой человек все медлил с ответом.
– Подумайте, – спокойно продолжал Видок. – Вы отдаете мне шкатулку, и – свободны. Совершенно свободны, заметьте! Само собой, я прослежу за тем, чтобы мои коллеги из Сюрте не имели к вам претензий.
Каверин не ошибся: это была уже угроза. Что ж, в сущности, чего-то подобного и следовало ожидать, и он нимало не был удивлен таким поворотом событий. Офицер протянул руку и положил секретные протоколы, которые жгли ему пальцы, на стол.
