Алексей не хотел себе в том признаваться, но он немного завидовал таким людям, как Серж, у которых в каждом доме по дюжине знакомых и которым будущее не готовит никаких неприятных сюрпризов. Жизнь их скользит по накатанной колее, вселяя приятную уверенность в завтрашнем дне. Они уверены, что мир без них не обойдется, и мир подыгрывает им в этой их уверенности. Подобно Новосильцеву, везде свои, а там, где их нет, и бывать-то не стоит – можете быть спокойны.
В общем, в конце концов Каверин решил, что в посольство пока он возвращаться не будет, а пойдет куда и направлялся – в тот полуразрушенный особняк, куда послали их с Полиной.
Наверняка там осталось что-нибудь из еды, а кроме того, он заберет портрет Лёвушки, как и обещал. А потом… Потом будет видно.
Вдруг Алексей заметил, что оказался в тупике, и повернул обратно. Но у входа в тупик его уже поджидали четверо оборванцев, и вид их не внушал никакого доверия.
– Эй, кардинал, – сказал тот, что стоял впереди, – а ну-ка, гони свой кошелек!
Глава 10
Четверо против одного.
– Неожиданная помощь. – О людях, начисто лишенных чувства благодарности, и о том, как оригинально они стремятся отплатить своим благодетелям
Вслед за тем оборванец извлек из кармана нож, каким очень удобно срезать ветки, потрошить рыбу, а также – при случае – убивать людей."
"Бандиты весело ухмылялись. Их было больше, а Алексею к тому же было некуда бежать, и поэтому негодяи пребывали в уверенности, что сила на их стороне. Все четверо носили грубые башмаки, картузы, грязные штаны и рубашки, покрытые пятнами пота.
Вряд ли придворный живописец соблазнился бы их физиономиями, даже если бы их обладателей отмыли и одели в кружева и шелка, зато живописец-натуралист пришел бы в совершенный восторг и срочно сочинил бы животрепещущую картину под названием «Нужда в предместьях».
У главаря, который назвал Алексея кардиналом, были веснушчатый нос, когда-то расплющенный ударом кулака, и гнилые черные зубы. Другим членом банды был мальчишка, которому не сравнялось и десяти лет, но он глядел на происходящее с явно недетским восторгом.
– Эй, – сказал главарь, – ты что, глухой?
Алексей мог бы попытаться объяснить, что у него нет денег, и тогда при очень благоприятном стечении обстоятельств его, быть может, и отпустили бы восвояси; но офицер считал ниже своего достоинства пускаться в переговоры с подобной швалью.
– Шел бы ты к черту, а? – сказал Каверин довольно миролюбиво.
Главарь, казалось, немного растерялся.
