Если бы Алексей знал хотя бы приблизительно, что за документы находятся в той шкатулке и почему они представляют такую ценность, что люди, пожелавшие завладеть ими, не остановились даже перед несколькими убийствами, все бы значительно упростилось. Увы, молодой человек не успел даже толком разглядеть бумаги, помнил только, что в шкатулке лежали письма и мятый конверт.
Но ведь это уже кое-что! Первое письмо было помечено месяцем мессидором и послано какой-то Эжени. Дорогой Эжени… Хотя чепуха какая-то. Кому могли понадобиться письма, которым по меньшей мере тридцать с лишним лет?
Воришка Матвей был уверен, что важные документы люди всегда стараются хранить поближе к себе.
А поскольку Матвей кое-что смыслит в своем ремесле – вернее, смыслил, – есть резон прислушаться к его словам. Возможно, шкатулка из фиалкового дерева была для Эпине-Брокара важнее всего. Даже важнее той, другой, с секретными протоколами по восточному вопросу.
Эпине-Брокар был немного шантажист. Что, если таинственные письма использовались именно для шантажа? В старых письмах иногда могут содержаться такие тайны, которым не место под солнцем даже спустя сто лет.
Гипотеза казалась весьма соблазнительной, но по зрелом размышлении Алексей был вынужден от нее отказаться. Слишком уж хорошо организованы люди, замешанные в это дело, непохоже, что вся каша заварилась из-за какого-то семейного секрета. Наверняка на кону стоят куда более серьезные интересы.
Через сотню шагов показался берег Сены. Молодой человек спустился к воде и вымыл лицо и руки.
Ранка на шее кровоточила, но уже не сильно. К счастью, убийца не задел гортань и крупные сосуды, не то пришел бы Алексею Каверину конец.
Дорогая Эжени… Что же ты такого натворила, что спустя столько лет кому-то настолько понадобились адресованные тебе послания?"
"Морщась, агент нумер один попытался вспомнить почерк, которым были написаны письма. Бумага явно не самого лучшего качества, насколько успел заметить офицер. Буквы довольно четкие, характерное латинское t перечеркнуто сверху размашистым штрихом, а малое d смахивало на большое корявое С в зеркальном отражении.
Все это ровным счетом ни о чем ему не говорило.
Алексей припомнил начало письма, которое ему удалось увидеть мельком. Что-то вроде «у меня выдалось несколько свободных минут, поэтому я спешу написать тебе. Вчера я получил твое милое послание…»
Так мог писать молодой человек своей невесте, подруге, любовнице или даже просто сестре.
