Чудеса…"
"— Погоди, Костя, — бормотала с виноватым видом Ольга и продолжала рыться, — у меня должны быть их любимые батончики, двойные, они ими обмениваются потом, я стараюсь всегда с собой носить …
— Ну вот, а из меня сделала Бармалея, — Аверин уже не пыхкал огнем, а лишь дымился, и Данке они напомнили супружескую пару с солидным стажем. Муж бубнит, жена оправдывается.
Она отвернулась, чтобы не рассмеяться, заодно поблагодарить соседку и выпроводить за дверь. Дети жались к дверному косяку, ведущему в комнату, и с опаской посматривали на Аверина.
Тем временем соседка ушла, Оля выудила батончики, и Аверин присел на корточки.
— Ну что, давайте знакомиться, молодые люди! — он протянул Никитке руку и, не переставая широко улыбаться, представился: — Константин. Друг вашей мамы и тети Оли.
Никите повторять было не нужно, он важно пожал протянутую руку и, старательно копируя Аверина, ответил:
— Я Никита. А она Настя. Она моя сестра, — и кивнул в сторону сестренки.
— Я сразу догадался, — серьезно сказал Аверин, вручая детям батончики, — вы очень похожи.
Данка поразилась, насколько изменилось его лицо. С ней и Олей он разговаривал как с провинившимися малолетками, а с Никитой и Настей — будто они на равных.
Обстановка мгновенно разрядилась, дети обрадовались батончикам, впрочем, они не были избалованы и все принимали с благодарностью. Аверина приняли за своего и побежали здороваться с Ольгой.
— Нам нужно поговорить… — снова попыталась поруководить в собственном доме Данка, и снова ее бесцеремонно прервали.
— Разве тебе не надо кормить детей ужином? Разговор никуда не убежит, — сказал Аверин тоном, которому она и не подумала сопротивляться. — А дети ждать не должны.
И снова ей лишь глазами оставалось хлопать. А когда Никитка потащил Аверина в комнату хвастаться своим гоночным треком, она поняла, что вообще перестает что-либо понимать и сбежала в кухню.
В конце концов, это Оля с ним подписывает контракт, вот пускай с ним и разбирается. А дети действительно ждать не должны, тут Аверин совершенно прав.
Когда Дана вернулась в детскую, пред ней предстала совершенно фантастическая картина. Аверин сидел в своих дорогущих брюках прямо на полу, рукава рубашки закатаны, пиджак аккуратно висит на стуле. Данка глянула на бирку и чуть сознание не потеряла — аверинский прикид стоил столько, сколько вся ее квартира.
В руках у Константина Марковича был пульт от гоночной машины, вторым пультом управлял Никитка.
