Прислушиваюсь, боясь услышать крик Звёздочки. Пожалуйста, спи крепким сном!
— Я сужу по тому, что вижу. И по моему мнению, вы крайне неприятный человек. Как и для своей дочери.
Он крепко сжимает челюсти. Сверлит карими полыхающими глазами. Чувствую, как горит моё лицо.
И с облегчением выдыхаю, когда он отстраняется от меня.
— Хорошо, Нежная, — поднимает запястье, поправляет на нём часы. Будто находит для себя занятие, которое отвлечёт от того, чтобы не убить меня на месте. — Ты сама выбрала вариант — отказаться от Астры по-плохому.
Твоё решение.
Кивает под моё тяжёлое дыхание. Отворачивается, направляясь на выход. А я смотрю ему вслед. Слежу за тем, как он обувается, открывает дверь квартиры. И закрывает её, с трудом сдерживаясь, чтобы не хлопнуть.
И вроде пытается не разбудить Астру, показывая заботу, несмотря на взрывное состояние. Но, с другой стороны, он — ужасный человек, которому нет оправдания…
ГЛАВА 14
Любовь
Прошло несколько дней с тех пор, как Пожарский ушёл. Нервничаю, не сплю, постоянно обнимаю Астру, будто вот-вот её потеряю.
Как параноик, проверяю замки.
До чего я докатилась? Не знаю… Готова была уехать к родителям и спрятаться у них в погребе. Но от Глеба не спрячешься. Он придёт и туда.
Вздрагиваю, услышав дверной звонок. Чуть не роняю ложечку, которой кормлю свою Звёздочку овощным пюре. Отправив ещё один «самолётик» в ротик, встаю и прошу Астру посидеть на месте.
Легонько, словно мышка, иду к дверям. Встаю на носочки, заглядываю в глазок и хватаюсь за сердце, выдохнув.
Щёлкаю замком, открывая дверь.
— Здравствуйте, Любовь Сергеевна, — здоровается со мной проверяющая из органов опеки. Хоть я работала в доме малютки, и тётя помогала с удочерением, к нам, как и ко всем, приходит проверка.
— Здравствуйте, вы в этом месяце рано, — пропускаю её внутрь. — Ждали вас позже.
Мне бояться нечего. Всё убрано, ребёнок чист и накормлен."
"— Как вышло, — хмыкает она, пугая своим поведением. Всегда была доброжелательной, милой, а сегодня всё оглядывает придирчивым взглядом.
— Где девочка?
— На кухне, — указываю в комнату, которая хорошо просматривается и из коридора. Дочка послушно сидит на стуле, машет ножками и сама кушает пюре.
— Вы оставили ребёнка одного? — спрашивает, выгнув бровь. — Да в таком опасном месте?
Прямо в обуви шаркает по плитке.
— Вы о чём? — настораживаюсь, ступая следом.
— А если бы она встала и открыла ящики? — демонстративно ходит вдоль кухни, выдвигая ящички. Натыкается на один — с ложками и вилками. — Вот.
