Мужские ладони падают ниже талии, на бока. Попробуй только спуститься ниже — подпишешь себе смертный приговор. — С утра ласковая была, а сейчас… Сорвалась куда-то, уехала. На чужой машине. Я запереживал.
Не бить его, не бить! Но так хочется!
Запереживал он! Конечно, лёгкий способ дочь получить убегает.
— Так, — его тон снова меняется. С нежного на твёрдый.
Резко поворачивает к себе, подхватывает под бёдра и сажает на стол.
Наглый — слов нет!
Раздвигает мои ноги в стороны и вклинивается между ними. Благо на мне домашние шорты.
— Рассказывай.
— Что рассказывать? — вылетает резко.
— Почему ты убежала? И говоришь со мной так, будто я тебе что-то сделал.
— А как мне ещё говорить с человеком, что за моей спиной мутит воду? — выпаливаю сразу.
— Ты про Марту? Не мучу. Просто не хочу, чтобы ты переживала о ней. Но если тебе важно, я могу рассказать, почему ничего в отношении неё не предпринимаю.
— Потому что вместе хотите меня кинуть? — уточняю, скрестив руки на груди. Благо места хватает хотя бы сверху. Снизу ни шелохнуться, ни двинуться.
— С этого места поподробнее, — требует.
— Сколько раз вы виделись за эти две недели? — спрашиваю на своей волне. Это он должен мне всё рассказывать, а не я ему.
— Четыре раза, — отвечает уверенно.
Надеялась, что скажет «раз или два». Но четыре… Уже напрягает.
— И что вы делали?
— Лично я — чувствовал омерзение.
— Глеб, — произношу с нажимом, намекая, что стоит отвечать чётче.
— Ничего, что могло бы вызвать вопросы. А ты что, ревнуешь? Она сказала что-то провокационное, а ты повелась?
Я не повелась.
Всего лишь хочу поймать его на обмане.
— Нет. Но она рассказала, какой ты подонок.
— Конечно, она же моя бывшая. Бывшие хорошее никогда не скажут. Язык отвалится.
— Не в этом дело, — цежу сквозь зубы. — Хватит играть со мной. Я знаю, что ты продолжаешь свой первоначальный план и хочешь забрать у меня Астру.
Не получилось у меня вытянуть это из него. Не сдержалась.
— С чего такие выводы? — выгибает озадаченно бровь.
— Я видела извещение, где тебе надо явиться в суд.
Вот и всё. Давай, Пожарский, придумывай отмазки.
— А, вот оно что, — усмехается, расплываясь в улыбке. — Дурочка ты, Сказочница.
Тянется ко мне, чтобы поцеловать, но я останавливаю его ладонями, зажимая губы, которые побывали в каждом уголке моего тела.
— Я с предателями не целуюсь.
Он усмехается мне прямо в пальцы. А потом целует их, проводит влажным языком по фаланге, и я отдёргиваю руку.
Идиот!
Щёки вспыхивают, а губы тут же пересыхают.
