Видимо моя мачеха решила всерьез заняться очарованием мужского окружения Его Высочества. Кстати, перед сном я нашел портрет принца в одной из газет, которые стопкой лежали в коридоре на тумбочке: страшненький типок лет двадцати пяти, с большим ртом и глазами вытаращенными, точно изо всех сил срать хочет. Из статейки я понял, что он помешан на римской культуре и собирается переименовать Сиде в Цезарию, и построить там свой колизей. Не римских масштабов, зато с гладиаторскими боями, как в древности. И вот еще: он принц вовсе не наследный.
Имелся у него старший брат с куда большим влиянием на высокое общество нашей славной империи.
А потом пришла карета. Черная с позолотой, большая, запряженная шестеркой гнедых, а главное, с большим багажным отделением позади. Ведь я уже распереживался, куда вместится столько женского барахла. Стебусь, конечно. Всегда забавляло трепетное отношение женщин к шмоткам и дорожным сборам.
— Саш, — Ирина Львовна отвлекла меня в сторону. Мы зашли в гостиную и там она сказала: — Не знаю, когда мы вернемся.
Нам очень важно укрепить отношения с Владимиром Ильичом. Там же будут другие очень влиятельные люди. Даже кто-то из Сталиных. Пойми меня правильно: я все-таки слабая женщина, и мне придется… — она не договорила, наверное, не найдя подходящих для меня слов. Пожала плечами и добавила. — Никифора Тимофеевича я проинструктировала, оставила ему деньги на продукты и на хозяйство. Кстати… — она засуетилась, открыла сумочку и извлекла несколько купюр. — Вот тебе, может пожелаешь что-то себе купить.
Пожалуйста, не уходи из дома далеко и надолго. А если уходишь, попроси кого-нибудь из прислуги сопровождать тебя. Помнишь, как ты потерялся в прошлом году? Я не хочу, чтобы подобное повторилось. Все. Нам, пора, там уже ждут.
Меня так и подмывало спросить: «А можно Леночку? В смысле, сопровождать меня…». Но такая шутка развеселила бы только меня, поэтому воздержался.
— Мам, — я ее остановил у двери.
Она повернулась, а я обнял и поцеловал ее, хитро угодив в краешек губ.
— Саш… — она улыбнулась и покачала головой.
Потом сказала такое, что во мне что-то встрепенулось. — Ты становишься похож на отца. Даже не знаю чем. И от этого в сердце тревожно.
От ее слов что-то во мне встрепенулось. Может быть взбрыкнула какая-то родовая память в теле сусла. А может что-то вроде совести: зачем я играл сразу с двумя дамами? Да еще какими дамами! И вдобавок Лена… Но я такой был всегда. В том мире, мире Ашанов-Айфонов, меня влекло сразу к разным девушкам.
