Вообще результат очень неожиданный: такие резкие, сильные удары маленькими девичьими кулаками! Может ей показать что-нибудь из муай тай? Научить ее для прикола «сок ти» и «сок клаб». Представляя, как это исполняет юная графиня, я рассмеялся. Ну, как говорится, вспомни чертенка, и он появится — она уже стояла у меня за спиной.
— Давай намажу, — она держала открытой маленькую баночку с какой-то бурой гадость.
Позволил только для того, чтобы почувствовать прикосновение ее пальчиков.
Она наносила мазь аккуратно на припухлость под глазом.
— Признай, что я больше не урод, — попросил я, наслаждаясь ее близостью.
— Нет. Ты все равно урод. Еще какой! — это она произнесла с улыбкой. — Лаврик не может быть красивым.
— Жаль, что ты завтра уедешь, — я любовался ее синими глазами. — Мне бы хотелось повторить сегодняшний вечер. И я буду ревновать тебя к принцу.
— Думаешь я горю желанием ехать? Просто это нужно сделать, — она стала серьезной, не сердитой, а именно по-взрослому серьезной, какой я ее прежде не видел.
— Нашей семье нужна поддержка в противостоянии с Троцкими. Хотя ты это вряд ли понимаешь. Возможно, чем-то поможет этот дурачок Володя. Терпеть его не могу.
— Очень хорошо, понимаю, — отозвался я. — И нам нужно вернуть Чашу Никорпа. Возможно, последние наши трудности из-за утраты этой реликвии.
— Не ожидала от тебя… — она закрыла склянку и поставила на бортик раковины.
Я неожиданно обхватил ее за талию и поцеловал в щеку.
— Нет! — юная графиня оттолкнула меня. — Разрешаю только ножку.
— Выше колена, — решил я, опускаясь.
Она промолчала. Откинув край ее халата, я замер, глядя на тонкие розовые трусики, потом поднял взгляд, чтобы увидеть ее лицо. Она смотрела сверху с надменной улыбкой. Ну точно, госпожа, доминанта. Затем положила ладонь на мою голову и прижала меня к своей ноге так, что губы оказались на ее колене. Я со вкусом втянул в себя нежную кожу и тут же услышал:
— Поцелуй должен быть влажным и страстным! Разве ты не знаешь?
Ого! Не может быть, чтобы это исполнял сусел! Не верю я! Но это неверие не мешало мне подчиниться: я очень даже увлажнил ее колено и чуть выше несмотря на то, что болели опухшие губы.
Потом пришла опасная мысль: Ирина Львовна наверняка зайдет сюда перед сном. Что будет если она застанет нас в такой опасной позе?
— Наташ, мама может зайти, — я поднял голову.
— Какой ты трус! — она тихо рассмеялась.
— Давай пойдем в мою комнату? — предложил я.
— Нет! Все, хватит с тебя сладенького.
