– Я месяцами умолял тебя спросить о том, что ты хочешь знать, разрушить последнюю непреодолимую стену, которую ты держала между нами, но ты все не спрашивала. Почему?
И ему хватало наглости винить меня?
– Ты же сам сказал, что никогда не будешь со мной до конца честен. Откуда мне знать, на что ты ответишь, а на что – нет? Откуда мне знать, что спрашивать?
– Как только появляется вопрос, спрашиваешь. Вроде довольно просто.
– Просто? Бреннан жив. Ты заключил с моей матерью сделку на мою жизнь. Моя мама оставила тебе шрамы на спине.
Так скажи, Ксейден, мне из тебя вытягивать секреты только о моей семье? Ты, случаем, ничего не скрываешь о Мире?
– Проклятье. – Он запустил руку в волосы. – Я не хотел, чтобы ты знала о шрамах, это правда, но если бы ты спросила, то я бы ответил.
– Я и спрашивала в прошлом году, – напомнила я, подойдя к окнам и глядя на восстановленный город, чувствуя, как от гнева закипает кровь… но, слава богам, не кожа.
– Прости. Я не могу изменить прошлый год, но ты, хоть и сказала, что меня понимаешь, похоже, сама так меня и не простила.
– Я…
Простила ли? Обхватив себя руками, я смотрела, как пролетает отряд из десяти драконов, а в голове все кружилась сделка, его знание, то, как он испытывал меня. И он до сих пор не рассказал ни о шрамах на спине, ни о том, что я подозревала о его связи со Сгаэль. С того момента, как вернулась из пещеры. Что там еще может быть?
– Про шрамы я сказал, что ты не захочешь знать, откуда они у меня. Ты же не можешь честно ответить, что рада этому знанию?
У меня скрутило желудок.
– Конечно нет! – Я развернулась к нему. – Она тебя резала, раз за разом!
Я качала головой, поистине не в силах понять ни ее действия, ни силу его выдержки.
– Да. – Ксейден кивнул, словно это просто какой-то факт, событие прошлого. – А я не торопился рассказать, потому что знал: ты придумаешь, как обвинить себя, – как винила себя во всем, что шло не так в последние месяцы.
Я напряглась.
– Я не винила…
– Еще как винила. – Он подошел, остановился у кровати.
– И шрамы на моей спине – не твоя вина. Да, твоя жизнь стала тайной ценой за то, чтобы меченых приняли в квадрант. – Он пожал плечами. – Твоя мать напомнила про должок – и я подчинился. Что мне теперь, извиниться за сделку, которую я заключил даже до того, как тебя встретил? До того, как полюбил? Сделку, которая сохранила нам жизнь? Позволила начать поставки оружия летунам? Потому что я извиняться не собираюсь.
– Я злюсь не из-за договора.
