– Как он не понимал? – Меня бесит, что ты его от меня скрывал, что требовал, чтобы я спрашивала о том, о чем ты сам должен открыто рассказать. Да как же у меня получается тебя любить, если иногда кажется, что я тебя ни хрена не знаю?
– Потому что я дал тебе дожить до момента, когда ты влюбилась, – сказал Ксейден. – Без этой сделки только боги знают, что я сделал бы от жажды мести. Спроси, почему я об этом не жалею. Спроси о нашей первой встрече. Спроси о моменте, когда я чуть не убил тебя, несмотря на сделку, но передумал.
Спроси, почему передумал. Спроси хоть что-нибудь! Борись, как ты бы боролась в прошлом году перед тем, как я подорвал твое доверие. Хватит уже бояться ответов или дожидаться, когда я преподнесу их сам. Требуй правду! Мне нужно, чтобы ты любила всего меня, а не только то, что сама выбрала."
"– Как мы можем ссориться все из-за того же пять месяцев спустя? – Я покачала головой. Он мог рассказать, а мог решить не рассказывать, но мне надоело гадать, о чем его можно спрашивать.
– Потому что в прошлом году не только я подорвал твое доверие. Потому что ты слишком злилась из-за моего отказа ответить на поверхностные вопросы о революции, чтобы задать серьезные – о нас. Потому что ты не успела опомниться, как тебя начали пытать. Потому что я пришел за тобой, сказал, что люблю тебя, и ты решила, что можешь признаться в любви ко мне, даже быть со мной, но мы все-таки пропустили момент, когда ты призна́ешь, что доверяешь мне. Ты уж выбирай. Мы будто все еще на парапете в прошлом году, но не я боюсь, что ты найдешь нечто неприятное, если копнешь поглубже.
А ты боишься.
– Чушь какая-то. – Я покачала головой. – И как я могу тебе полностью доверять, когда из тайных шкафов налево и направо вылетают топоры?
Ксейден поднял бровь со шрамом:
– Что-то я не понял…
– Это была моя аналогия для Имоджен. Неважно. – Я отмахнулась.
– Топоры в шкафах? – Он склонил голову набок, глядя на меня.
Я потерла лоб:
– В общем, я сказала, если из шкафа вылетает топор и чуть тебя не убивает, захочется осторожно проверить следующий шкаф, чтобы это больше не повторилось.
– Хм. – Ксейден покосился туда, где висела наша форма, и задумчиво нахмурился. – Ну, можно и так сказать.
– Не поняла?
– Так что сейчас в нашем шкафу? – Он скрестил руки на груди.
Я открыла, закрыла и снова открыла рот.
– Форма. Сапоги. Летные кожанки.
– Сколько формы? Сколько пар сапог?
По полу завивались тени, потянувшись из-под кровати к дверцам шкафа.
