Марат извиняется, но вспоминает причину нашей встречи, и мы договариваемся про мой переезд в Петербург. И только выйдя из его кабинета, осмотревшись, я могу снять веселую маску с лица и закрыть его руками.
Ну что же ты, Алена?
Все хорошо. Никто ничего не пытается в тебя запихнуть!
Никто не пытается тебя избить! Никто не пытается тебя оскорбить!
«Это просто перевод в другой город! — кричу я мысленно себе. — В такую же цивилизацию, как здесь…К таким же людям.».
Да и от Никиты, чем дальше, тем лучше. Все, вашу мать, к лучшему, так чего же ты ревешь! Сколько можно реветь!
Именно это говорит мне Вася, которой я по телефону обрисовываю ситуацию.
Она даже уверяет меня, что так будет лучше.
И пока ребенок не родится, лучше семье Самсоновых меня не видеть.
И снова натянутая улыбка. Потом прощание с коллегами. Но нет той, с кем мне бы действительно хотелось попрощаться. Она бегает в запаре с этой конференцией.
Но, кажется, находит минутку. Потому что врывается, когда мы последний раз с ребятами делаем селфи на память.
— Это что еще такое? Вышли все! — орет она и никому не надо повторять дважды. Даже мне… — Алена, ты куда?
— Ты же сказала…
— Да, сядь ты уже… Питер? Серьезно? Ты думаешь, спрячешься и все станет хорошо. Не станет! Знаешь, как часто Никита в Питер летает. Да при вашем везении на друг друга вы все равно увидитесь.
— Вик, успокойся. Я все решила. Да и Вася…
— Да уж, звонила я этой белобрысой… «Так будет лучше», — пародирует она голос Васи, а мне смешно с нее становится.
— Ты так-то тоже блондинка.
И так действительно будет лучше…
— Да, знаю я! — рявкает она и отбирает коробку с моими мелочами. — Это фигня, тебе не надо никуда ехать.
— Вик, Питер в трех часах езды. Захочешь увидеться, приедешь.
— Да не хочу я никуда ехать! И ты не хочешь. Верно? — орет она и даже встряхивает меня, когда я со стула поднимаюсь, а у меня снова дебильные слезы. Ну хватит. Хватит уже на больное давить!
— Вик, ты просто не все знаешь…
— А я ничего и знать не хочу. Ты остаешься…
— Вот еще, — снова беру коробку и отхожу в сторону.
— Приблизишься, и начнется женский «мортал кобмат» и поверь мне, больно будет не мне.
До Вики все-таки доходит, что я не шучу. И я иду мимо нее, а потом поддавшись неясному порыву, целую накрашенную тонной косметики щеку. Мелисса, несмотря ни на что, была чужая. Вася, какой бы классной не была, уже взрослая. А Вика… Вика могла бы стать действительно близкой подругой. Очень жаль, что Надя этого не ценит.
— Приезжай, Вик.
