Ну ляпнула я, что ты пришла к нам работать. Ну попросила она меня сказать, если замечу тебя с Никитосом, сразу позвонить ей. И прежде чем обижаться, подумай, что я ни словом ей не обмолвилась, как ты обжималась с ним в подсобке ресторана.
— Ты знала?
— Ну так… Мы с Камилем потом этого придурка домой приволокли. А он всю дорогу: «Дай губы, дай губы». Ясно, что ты не сразу ушла.
Стыдно становится неимоверно. Особенно, зная, как сама Вика относится к изменам.
— Ничего не было… — оправдываюсь я и снова смачиваю горло соком.
— То есть…
— Да не объясняй, — отмахивается она, а меня вина гложет. И я для себя решаю, что больше не подпущу Никиту, пока он не разведется. Если разведется. — Я, конечно, волнуюсь за Надю, но она прекрасно знала, что выходит замуж за чужого мужика. Ей мама в голову втемяшила, что Самсоновы это путь наверх. Хотя, честно сказать, не понимаю, куда выше.
— Они верят, что Никита может стать президентом? — с трепетом интересуюсь я, ощущая, как внутри разбивается стеклянный шарик надежды, а я босыми ногами по осколкам хожу.
Хуже себе делаю. Если он продолжит путь наверх, но рядом с ним мне не будет места. Сколько бы книг о правде я не написала.
— Верят, — кивает Вика. — У него есть все шансы. За ним идут, да и поддержка мощная.
— Он слишком благородный для этого.
— Точно, — хохочет Вика. — Было очень благородно шантажировать тебя, чтобы регулярно иметь. Ты там у него в штанах нимб не обнаружила? Алтарь его причиндалам еще не возвела. Серьезно веришь, что он разведется?
— Считаешь меня дурой?
— Да, — честно так, без прикрас.
— Но мы все дуры, когда любим. Так что тебе простительно. Просто ты должна понимать, что для Никиты нет обратного пути. Забравшись высоко, он не захочет падать, если его насильно не спихнут. А там столько народу повязано между собой, столько серых кардиналов, что популярность Никиты будет расти в геометрической прогрессии. Им нужна обезьянка, и он ей станет. Забудь о нем, живи для себя.
— Я так и делаю, — убеждаю саму себя, пока горло стягивает удавкой.
Верила. Да, я до последнего верила, что он разведется. — Я живу.
— Ты живешь им. И да, я буду рядом, чтобы ты не наделала глупостей, а главное не натравила на себя Надю. И ты можешь мне говорить, сколько угодно, что ее не боишься. Но твою жизнь она может превратить в ад.
Сразу руки тянутся к животу. Но я останавливаю себя. Не стоит Вике знать.
— Я должна быть тебе благодарна?
— Нет, пока, собственно, не за что.
