Я мчусь на кухню, застаю Алену на полу и сразу начинаю трясти ее, не понимая, почему при опасности, любой опасности она сразу не позвонила мне, почему не боролась за нашего ребенка.
— Алена! Твою мать, прекрати рыдать и скажи, где Лев?!
Мантра «Лев» срабатывает, и она, шмыгнув последний раз, моргает пару раз и смотрит непонимающе.
— А что за паника? Ты чего такой взъерошенный? Купил вина?
Меня как обухом по голове.
— Ты больная? Где сын, говорю! Какое вино?!
— Так Мелисса забрала на день.
Завтра поедем к ним, у твоего отца день рождение, если ты забыл.
Она говорит так четко, так разумно, как будто не ревела на разрыв мгновение назад. Сажусь на задницу и встряхиваю головой. Вообще ничего не понимаю. Тру лицо и сдерживаю желание снова трясти будущую жену, требуя ответа, что за выверты в конце дня.
— Ты пила?
— Еще нет, а что?
— Так какого хрена ты тут ревела как белуга?! Я что, по-твоему, должен был подумать!
— Ну точно не то, что я сижу и реву по нашему сыну, а не бегу его искать.
Ты реально думал, я дам его забрать?
— Тогда почему ты ревела? Хватит зубы мне заговаривать!
— Ну… — она мнется, губы облизывает, а я вспоминаю, что нам нельзя, и минетом здесь не обойтись. — Я курицу сожгла. Три раза сегодня сделать пыталась.
Твоя мама сказала, ты всегда любил это блюдо.
— Курица? — слов нет. Поднимаюсь и иду в ванну. Иначе семейная жизнь начнется с оскорблений умственных способностей. — Курица…
— Никита… — осторожно плетется за мной Алена и встает у зеркала, мягко поглаживая мое плечо. — Я не имела цели испугать тебя. Я просто хотела, чтобы этот день был идеальным.
— С чего бы? — прополаскиваю лицо и смотрю на мнущуюся Алену в зеркало.
У меня такое ощущение, что она даже покраснела. И это точно не от слез.
— Ну. Недавно я была у врача, — начинает она частить, и меня колотит. — Он разрешил полноценно заниматься сексом. Но предупредил об опасности зачатия. Поэтому я подождала, когда начнутся месячные, начала принимать противозачаточные, и вот они уже закончились и нам можно не бояться.
