Она выдыхает после этой небольшой речи, а мне хочется ее пожалеть, но не получается. Жить в роскоши и опуститься на дно. Пусть еще не слишком глубокое, но весьма болотистое.
— Я отдал твоему мужу немало денег за то, чтобы он взял тебя замуж и освободил от позора… — упоминать об информации, которую предоставил Рустам, я не считаю нужным.
— Что? — она поднимается резко, говорит отрывисто. — У Рустама есть деньги?
— Ну, судя по всему, он еще с твоего отца стряс неплохую сумму. Так что поговори с ним.
— Скотина! Кобель доморощенный! Я ему голову откручу! — она уже двигается к выходу, но я ее окликаю.
— Ты не знаешь, куда Диана делась? Артур ее уже неделю ищет.
— Мне на эту предательницу наплевать! — задирает она нос так высоко, что еще немного — и коснется потолка, а я пожимаю плечами, когда она выходит, начиная верещать кому-то по телефону.
Не то чтобы я ждал, что Надя знает. Думаю, если Диана действительно хотела исчезнуть, она бы никому не сказала, куда отправляется.
Может быть, Алена и знает, но молчит как партизан. Я наконец разжимаю кулак, чувствуя, что рука онемела, и достаю коробочку, рассматриваю кольцо, надеясь, что этот зеленый камушек напомнит Алене мой глупый подарок в виде пробки, который я дарил в самом начале наших непростых отношений. Она должна понять, что больше не является для меня только сексуальным объектом, на котором я регулярно тренировал фантазию."
"Отправляюсь домой в приподнятом настроении, даже не особо расстраиваясь из-за пробок.
Не забываю заехать за вином и, недолго думая, покупаю еще одну пачку памперсов. Симпатичная девушка за кассой рассматривает меня с открытой улыбкой. Причем думаю, памперсы в руке дают мне больше балов, чем подкачанное тело и ухоженный вид.
— Если что, — говорит она, когда пробивает покупки, — я работаю до восьми.
Еле сдерживаю смех и киваю.
— Хорошего вечера.
Паркуюсь возле дома еще через десять минут и, посвистывая, здороваюсь с консьержкой Людмилой.
Приятная женщина. Поднимаюсь на лифте на наш пятнадцатый этаж и вставляю ключи в дверной замок. А на пороге замираю, как под взглядом медузы Горгоны, потому что из гостиной доносятся отчаянные рыдания.
Глава 58. Никита
Да простит меня Алена, но бегу я сразу в детскую, и меня накрывает скользкий страх, потому что люлька, где пацан любил бултыхать ногами и беззубо улыбаться, пуста.
