— Нам ехать еще сотню километров, — говорит Юра и тормозит машину. — В багажнике есть вода. Что еще нужно?
— Все есть в рюкзаках, — подсказывает Омар и выходит из машины на улицу, выгоняя меня. Из другой вываливаются все пятеро и пытаются узнать, а чего все, собственно, встали.
— Рожать будет? — ржет Камиль, глядя на меня, и я хочу ему в нос дать.
— Заткнись, ладно?
Я пытаюсь пойти посмотреть, но мне страшно, что Алена даже звуков никаких не издает. Только Омар шепчет что-то на своем языке, вроде как успокаивая, постоянно подкладывая в машину какие-то пеленки.
Топчусь на месте, даже несмотря на мужчин, меня окруживших и не произносящих ни слова.
— Почему она не кричит? Беременные же всегда кричат, — встав, иду к машине, заглядываю внутрь и замираю, когда вижу, что Алена часто дышит, сжимает челюсти, пыжится, надувая щеки, но не произносит ни слова, ни звука, ни одного слова нытья. Она никогда не ноет. Она всегда терпит боль, а я, как щенок, вечно готов слезы лить.
— Омар, что мне делать? — говорю привычную за эти недели фразу.
— С другой стороны подойди и просто держи ее.
Я даже не сомневаюсь. Открываю другую дверцу, пролезаю внутрь и обхватываю пальцами голову Алены, мягко поцеловав в лоб, чувствуя пальцами, насколько влажными стали волосы.
— Мне, кстати, это снилось, — шепчу ей на ухо.
— Очень вовремя, — пытается смеяться Алена, но тут же шумно выдыхает, пока Омар смотрит ей между ног.
— Знаешь, я даже не ревную.
— О, господи, Ник, простой заткнись, дай мне уже родить нашего ребенка и больше никогда ко мне не подходи со своей кувалдой.
— Лина! — прикрикивает Омар. — Сейчас!
Пока Алена буквально сгибается пополам, словно пытаясь выдавить из себя что-то, ее слова звучат набатом в моей голове. Я, конечно, мог бы сейчас подумать, что она просто так сказала. Только вот в такие моменты не врут, не лукавят и не ошибаются. И когда на смуглых руках появляется орущий комочек с мокрым кирпичного цвета пушком, я даже не удивляюсь. Смотрю и почти не злюсь, что Алена все это время нагло меня обманывала.
Поэтому просто обтираю салфеткой ее лоб и шепчу:
— Я же говорил, что он мой, врушка.
Глава 55. Юра
Юра расплакался, если бы умел. Но даже при рождении своих детей в нем не было сантиментов. Он просто был рад. Рад, что все чудом живы. Рад, что Никита с Аленой не потерялись и смогли все преодолеть.
В погоне за мечтой отчистить мир от уродов он сам стал таким. Готовым во имя высшей цели испортить жизнь старшему сыну. Разрушить свой брак.
