Я вскрикиваю, поднимаю руку с все еще окровавленным концом наручников, как вдруг до боли знакомый голос шепчет:
— Ты самое красивое смертельное оружие в мире. Расслабься, шоколадка. Теперь все позади.
Я разворачиваюсь в надежных объятиях, и от кома в горле и радости, бурлящей во всем теле, не могу сказать и слова, слезы ручьем, губы дрожат, а руки сами тянутся прижать любимого ближе и надеяться, что это не сон. И в этом меня убеждает толпы, выбирающихся из одноэтажного здания наружу, как будто кто-то объявил: «Пожар».
Кажется, я попала в личный боевик, где бывшие заключенные смешиваются со спец агентами в черном. И их такое количество, что режет глаз, но главное в этом море — Никита. Живой и здоровый.
— Не позади, пока не выберемся отсюда. Лагерь заминирован, нужно торопиться, — снимает один из тех людей маску, и я вижу Юру. Еще никогда моя улыбка не была такой широкой.
— Вы обманули Роберто… — осознаю я и широко улыбаюсь.
— Все потом, Алена, — торопит меня Никита, помогая забраться на заднее сидение машины, и сразу газует к главным воротам, куда уже потоком льется толпа, и мы в ней.
Но почему-то я больше не боюсь. Теперь мы с малышом в полной безопасности.
Глава 54. Никита"
"Пока меня вели по тем же бесконечным коридорам, я успел напридумывать себе все то, что со мной сделают. Обдумал, как буду жить с этим. Или как будет жить Алена, если я не смогу с этим жить. В голове так и крутились картинки того, как меня будут привязывать, как будут нагибать, как будут причинять боль.
Я мог бы пообещать, что сделаю все, чтобы выжить. Но не был уверен, что справлюсь.
Вот только при приближении к той самой двери и звуках глумливого голоса Родригеса в мозгу начинает сгущаться серое вещество, будоражить, заполняя ядом вены. У меня, блядь, пистолет, военная подготовка и девушка, которая ждет моей помощи. Всегда ждала. И вот снова осталась одна. А я, как трус, боюсь, что меня трахнут в зад. Время останавливается, сердце отсчитывает последнюю пару ударов, пока я считаю тех, кто через минуту станет трупами.
Никто не знает о моей связи с Аленой, и это мое преимущество. Мои руки держат, уверенные, что я никуда не денусь, но, когда кровь кипит, когда сердце рвется наружу, для разума не остается места. Только для инстинктов, которые полностью меня оглушают.
Нужная дверь открывается на несколько сантиметров, Родригес уже меняет ухмылку на раболепет, как вдруг я сильно выворачиваю руки, сталкиваю лбами двух тупых амбалов.
