На вид лет тридцати, а то и меньше, из-за мертвящей бледности и возраста не определить. Стас отцепил одну её руку, перевернул и поднял, но женщина накрепко держалась другой рукой. И будто сопротивлялась!
— Да отпустись ты! — крикнул он, подавляя собственную панику.
Кавказец залаял часто, словно ругался, и утопленница вдруг отчётливо произнесла:
— Мы тонем...
Стиснутые вокруг сучка пальцы её пришлось отдирать и разгибать по одному. Пёс смело прыгнул в воду и поплыл рядом. По пути на берег Рассохин чуть не выронил ношу, поскольку вытянутое, неестественно упругое её тело вдруг конвульсивно сократилось, как-то механично сложилось, сжалось в такой плотный комок, что из мокрого насквозь спортивного костюма выжалась вода.
Он выбрел на мелководье и там побежал к ближайшим кедрам. И когда уже достиг суши, тело в руках вдруг обмякло и обвисло, словно тряпка. Но зато приоткрылись бесцветные губы и послышалось дыхание — тоже холодное, и показалось, что прикрытые веками глаза — мёртвые!
На берегу Стас положил женщину на хвойный подстил, сбросил куртку, содрал с себя свитер, после чего сдёрнул с амазонки мокрую одежду и обрядил в сухое, как обряжают покойных.
Потом свернул женщину в клубок и стал согревать своим телом, хотя самого трясло, прохватывал озноб. Показалось, что она источала ледяной холод и не дышала. Пёс отряхнулся и почему-то стал носиться вокруг с лаем и визгом.
Сначала Стас попробовал растирать бесчувственное тело свитером, грубо и жёстко, мял спину, бока, давил окостеневшую грудь. Стащив кроссовки и носки, долго массировал ледяные вялые ступни, пока не вспомнил — искусственное дыхание! Рот в рот, учили же когда-то!.
. Грудная клетка вздувалась и опускалась с шипением, словно дырявые меха. Но после нескольких вдохов услышал, как забилось сердце! И выступающие рёбра отозвались биению звуком глухого шаманского бубна. Стас всё равно продолжал нагонять воздух, и, наконец, амазонка протяжно всхлипнула, задышала сама, правда, коротко и отрывисто.
И вдруг на несколько секунд открыла глаза!
— Мы все погибнем, — произнесла она внятно, и дыхание сделалось ещё чаще и короче.
— Лариса, нужна твоя помощь!
Скорее всего, женщина была не утопленницей, как показалось вначале, — умирала от сильного переохлаждения. И эта догадка всколыхнула Рассохина: есть место, где тепло, жарко! Если бежать на пожарище напрямую, через кедровник, то всего километра три — не больше. Нет худа без добра! Не ведая того, Матёрая подпалила лагерь, чтоб спасти одного человека.
