И всякий раз возвращала к кружению назойливых мыслей: откуда взялась? испугалась вертолёта? пожара? попыталась спрятаться в разливе, но искупалась и стала замерзать? не смогла добраться до берега, когда миновала опасность? показалась на дереве в одном спортивном костюме и шерстяных носках?
За двадцать полевых сезонов в Якутии Рассохин насмотрелся всякого: и тонули, и замерзали, особенно бичи по пьянке. Редкая осень проходила без жертв, без обморожений, болезней от переохлаждения, бывало, что погибали даже при плюсовой температуре.
Один побежал за бражкой на соседний участок — своей не хватило, но заблудился и околел; другой с глубокого похмелья вздумал освежиться в замерзающей реке — едва отвадили, третий подрался с собутыльниками, ушёл из палатки, уснул на снегу, и благо, что прилетел вертолёт. Но никто в безумстве и бреду не пророчил всеобщей гибели, даже допившиеся до белой горячки. Обычно жаловались, благодарили, клялись не пить, буровили всякий вздор, ловили пришельцев.
В общине лагерных амазонок пили разве что лосиное молоко. Правда, и без вина сходили с ума, если вспомнить беглую амазонку на резиновой лодке или полуночное мычание, отгоняющее злых духов.
Через двадцать минут в схроне стало жарко, но Стас подбросил в печку дров и опять стал массировать ноги. Амазонка в очередной раз очнулась нескоро, но посмотрела, вроде бы осознанно и, ничего не сказав, на сей раз уснула, поскольку задышала ровно и глубоко. Он посидел рядом, глядя, как на сером, ещё бескровном лице начинают проступать очертания губ.
Дождался, когда потеплеют руки и ноги, послушал сердце, после чего укрыл одеялом и полез наверх.
Кавказец сидел возле открытого люка, топорща обрезанные уши, и на Рассохина внимания не обратил.
— Ты — умница, — похвалил Стас, раскуривая трубку. — Без тебя не нашёл бы. Сейчас банку тушёнки принесу.
Пёс даже на его голос не среагировал, переместился за сухостойный кедр, сел и, всматриваясь, стал тихо ворчать. Опять чуял кого-то чужого!
— Кто там ещё?
И не успел договорить: кавказец стремительно и молча сорвался с места, скрылся за деревьями, и оттуда донёсся звучный охранный лай.
Рассохин вынул из куртки пистолет и побежал следом.
— Взять его! Фас!
Охранник словно ждал этой команды. Разъярённый лай переместился чуть влево, и тотчас же послышалось гортанное рычание — рвал кого-то! Стас побежал на звук борьбы, и в это время щёлкнул выстрел, похоже, пистолетный.
