Но вбирает через рельефные губы воздух, чтобы не сорваться.
Это хороший знак.
Он коротко качает головой, без слов донося до меня, что зря я так. После он разворачивает коляску в сторону Инги и мрачнеет на глазах, буквально напитывается черными красками, как бывает с небосклоном перед штормом.
Я подхожу к нему ближе и осматриваю его одежду. Белая футболка облегает мускулистое тело, показывая, что он без поддерживающего корсета? Алекс разрешил? Или Макар так торопился, что опять вредит себе?
— Зачем ты ездила к Барову? — Макар задает вопрос, обращаясь к Инге.
Инга же стучит каблуками, проходя к дивану. Она устраивается напротив Макара, изящно закидывает нога на ногу и поправляет длинные блестящие волосы.
— Ради тебя, милый.
— Заканчивай, Инга. Не называй меня так.
— Хорошо, как скажешь, — она покорно хлопает ресницами, изображая саму покорность.
И тут же отпускает хитрый взгляд в мою сторону исподтишка, словно показывает, что может играть в послушание. Может быть такой, если Макару теперь нравятся серые мышки.
— Год назад я была глупее и эгоистичнее, и никак не помогла тебе. Я же общалась с Денисом, видела как он горел идеей о гонках, а ты отговаривал его. Советовал сперва договориться с отцом…
— Я помню, что было год назад. Я спрашиваю о том, что случилось сегодня.
— Баров согласился принять меня. Он удивился моему звонку, но узнал меня. Он прислал своего водителя и мы поговорили в его офисе на Дмитрова.
— О чем?
— О прошлом, о Денисе. Я сказала всё то, что должна была сказать год назад.
Что это было решение Дениса, что ты согласился, потому что он уже был взрослый и имел право решать свою судьбу, и потому что у него был талант.
Макар никак не реагирует на ее нежнейший обволакивающий тон.
— Это всё? — спрашивает он. — Только не ври мне.
— Да, милый… Ой, прости, не могу привыкнуть. Вижу тебя и, — она закусывает губу и выдыхает с вибрацией. — Ты отлично выглядишь, город идет тебе на пользу. Ты напоминаешь себя прежнего…
— Инга, послушай меня сейчас внимательно.
Макар толкает колеса, подкатываясь к ней лицом к лицу.
— Мое терпение и хорошее отношение к тебе иссякло. С этого момента, — он подвешивает паузу в воздухе. — Я был мягок в память о хороших днях, но этого больше не будет. Всё в прошлом. Ты для меня в прошлом. И ты либо успокоишься и перестанешь лезть в мою с Сашей жизнь, либо у тебя начнутся неприятности.
Он протягивает ладонь и поднимает рукав дизайнерского пиджака, который Ингеборга надела на голое тело.
