С ним трудно бороться.
— И что теперь будет? — задаю я вопрос, на который боюсь сам ответить.
— Кость! — окликает Милана, — Только, я умоляю тебя! Про меня ей ни слова. Она же убьёт меня, Кость?
Усмехаюсь:
— Да понял, Милан! Я ж не Иуда какой-нибудь.
Мы долго молчим. И Миланка встаёт, вынимает из шкафа бутылку початого виски.
— Не, мне нельзя! Я ж за рулём, — отрицаю.
— Ну, в таком состоянии, как ты сейчас, тебе за руль тоже нельзя, — она смотрит. И жалость в глазах убивает остатки воли.
Я — никто. Вот и всё. Мой мир окончательно рухнул сегодня.
Сейчас. Ни семьи, ни работы. Я — ноль. И моя несравненная Вита сейчас зажигает с другим…
— Тогда у меня есть ещё кое-что, — заговорщически щурится Мила, выдвигает один из множества ящиков своего гарнитура.
Я вижу, что она держит в руках.
— Это еще, откуда? — усмехаюсь.
— У Андрюхи изъяла, прикинь? Молодёжь! — Мила садится, кладёт косячок между нами, — Ну, это лучше, чем всякие спайсы. Чем они там увлекаются?
— Ну, нам с тобой поздновато уже, — констатирую, глядя на «допинг».
"
"— Почему это? Молодость вспомним, — смеётся она.
Да, уж! Молодость. Было в ней всякое. И вот это бывало! Но тогда этот плод назывался запретным и заставлял нас считать себя взрослыми. Помню, мы с Толиком так накурились однажды, что он заблевал весь туалет в той квартире, где Вита спала с Богачёвым. Где она до сих пор продолжает с ним спать…
Пока вспоминал, Милана уже раскурила:
— Ты как хочешь, а я затянусь. Хоть разок, — она делает это и тянет мне руку.
Искушение так велико.
Да, плевать! Кто я сегодня? Обманутый муж? Извращенец, пристающий к студенткам? Разве мне есть, что терять?
Спустя минут десять мы также сидим на её чисто убранной кухне. Милана проветрила. Зажгла какие-то палочки. Вонь от них нестерпимая! То, что осталось, убрала в пакетик и в шкаф.
Не могу сказать, что я чувствую. Полегчало ли мне? Нет, едва ли! Скорее, даже наоборот. Теперь я вообще ощущаю себя абсолютным ничтожеством. А, судя по голосу Милы, и выгляжу также.
— Идём в зал! Тебе нужно прилечь, — поднимается, тянет меня за рукав.
Я послушно иду. Наплевать. Может, даже усну у неё. Пускай Витка ищет.
Её мягкий диван поглощает обоих. Мила садится с ногами:
— Ты так напряжён.
Я чувствую руки её у себя на плечах. Она начинает массировать. Это приятно. А внутри всё такой же провал. Пустота! Ни о чём не хочу сейчас думать. Ведь малейшая мысль причиняет мне боль.
Всё уходит. В какой-то момент, обнаружив себя горизонтально лежащим, я даже не удивляюсь.
