Я не выдержал, так захотелось прижаться губами к смеющимся алым губам. Мы целовались, пока дождь заливал лобовое стекло. Так, что свет фонаря в отдалении был просто мутным пятном, расплывался перед глазами.
Витка была ароматная, нежная. Роды ничуть не испортили тело, которое я так любил! Я уже много раз его брал, но не мог насладиться. Всё в ней, до мельчайших деталей было именно так, как я представлял. И каждый раз я испытывал кайф, словно в первый. Вот и тогда, устремился на поиски молнии. Вторая рука проникала под край тонкой юбки.
— Нет, Кось! Ты с ума сошёл? Нас же могу увидеть, — прошептала она в мои губы.
— Кто? — я повёл головой, — В такую погоду даже собаководы по домам сидят. Мы тут одни. Ты и я.
Я ощущал нерешимость с её стороны. Но желание было сильнее! И Витка сдалась. Позволяя себя приподнять и задрать свою юбку. Правда, это была юбка-клёш. Так что нам не пришлось даже вещи снимать. Я просто чуть сдвинул ей трусики. Расстегнул свои брюки и выпустил «змея» на волю. Тот молниеносно вонзился в неё.
Витка ахнула и принялась чуть подпрыгивать в такт нашим вздохам.
Стёкла в машине покрылись таким конденсатом, что мы не заметили, как дождь прошёл. А снаружи нам в лобовое стекло светит не уличный мутный фонарь, а фонарик. Шпана, заприметив машину в кустах, изучала её содержимое.
— Блин! — вскрикнула Витка, поняв, что мы с ней не одни.
Я, прижимая к себе её тело, нащупал рукой на руле свой гудок. От внезапности звука шпана разлетелась, как воробьиная стая. Вита, смеясь, отстранилась:
— Ты кончил хоть?
Я выдохнул:
— Неа.
А ты?
Вместо ответа она начала двигать бёдрами так монотонно и нежно, что тут же мой змей соизволил излить весь накопленный жар в глубину её недр.
Помню, как нёс на руках до подъезда, чтобы она не запачкала туфельки. В свои зачерпнул, не беда! А Кузьмин с этих пор стал нашей одой любви. И как только мы слышали первые ноты, как тут же на ум приходил наш спонтанный супружеский секс…
Я и сейчас подпеваю. А когда песня кончается, думаю: «Вита, Виточка, только будь там.
Пожалуйста! Я умоляю тебя, просто будь. Всё прощу, всё забуду. Даже слова тебе не скажу. Я и сам, как ты видишь, далеко не подарок. Только ты меня можешь спасти».
Дом Миланы на фоне других однотипных домов остаётся почти незаметным. Двор-колодец внутри зарешёченной арки. Обычно калитка закрыта. Но сейчас из неё вышла женщина. И мне удаётся попасть внутрь двора. Впечатление я создаю человека культурного. Так что почти без труда проникаю везде.
