Расталкивая всех, к парнишке, торгующим постерами, журналами и значками, пробилась полная блондинка средних лет и что-то горячо зашептала ему на ухо. Я насторожился, прислушался, но слов не разобрал. К нему подошел паренек-покупатель, чем-то поинтересовался, и продавец, что-то спросив у матери или кто она ему, ответил:
— Все, ничего не продается. — И начал собираться.
Никто не придал значения его спешной эвакуации, а у меня возникло предположение, что началось. Неужели эти сволочи объявили об обмене денег в воскресенье, когда закрыты сберкассы и ничего нельзя обменять? Потом, конечно, будет можно, но пока об этом никто не знает.
Люди помнят, как у них украли сбережения в девяносто первом, и запаникуют.
Я остановился и, чтобы подтвердить свои догадки, чуть сдал назад под любопытным взглядом деда.
— Что случилось? Начался обмен? — спросил я у женщины.
Она разразилась таким ругательствами, что боцман заплакал бы. А бабушкин пес — взвыл бы от того, что сила великого и могучего слова свернула его уши в трубочку.
— Суки, тридцать пять тысяч!
— Что? — спросил торгующий рядом мужик.
— Обменять можно тридцать пять тысяч, и все! — зычно объявила она. — А остальное — на книжку! То есть прощайте, деньги. Ну не сволочи, не упыри, а?
На нее посыпались вопросы, а мы пошли дальше.
— То, о чем я предупреждал, — сказал я.
— Но это же меньше, чем у многих зарплата, — задумчиво проговорил дед.
— Завтра начнется паника, — предположил я.
— Сегодня только к вечеру народ раскачается, эти — самые шустрые и сообразительные.
Мы двинулись по относительно безлюдной улице к рынку, а оттуда — на конечную нашего автобуса. Я напрягал память, в сотый раз пытаясь оживить детали реформы, но она будто прошла мимо меня, я даже не помню, когда мне в руки попала новая купюра. Вот что родители запаниковали и прогорели, в памяти осталось. То, что сказал деду, я просто спрогнозировал, исходя из опыта взрослого.
А так ли оно будет на самом деле?
— Как ты узнал? — спросил дед.
— Подслушал, — солгал я.
Камень с плеч свалился. Огромный многотонный камень. Значит, все — правда. Все мои воспоминания и ядерная война. И правда, что мне удавалось сдвигать время на таймере. Но если мыслить логически, я продолжаю менять мир вокруг себя, соответственно, и на таймер повлиять могу. Не каждый же день мне попадать в ту комнату.
