— Я его дочь. Они не хотят, чтобы имя Костаки позорило их заведение, — равнодушно объяснила она.
— Но ты-то при чем? Тем более сама поступила…
Она скривилась, как от пощечины.
— Я — Костаки. К тому же сама ли — вопрос. Может, отец тихонько заплатил, чтобы меня взяли, а я думала, что это моя заслуга, и гордилась. Но хуже другое. Отца обвиняют в убийстве Леши! Неужели он это сделал из-за меня?
Вот же глупая девчонка!
— Нет, не из-за тебя, — я тоже бросил в воду камешек — побежали круги.
Вот сейчас мы разговариваем — значит ли что-то этот разговор для реальности? Если убедить Лену, что она не виновата, изменит ли это что-то в ее судьбе? То, что Костаки закрыли, уже изменило. Не окажись я в этой реальности, все у нее было бы по-другому.
Я бросил еще камень — и опять круги.
— Откуда ты знаешь? — прошептала она.
— Ты только сразу ответь, готова ли ты принять правду.
И я расскажу. Но сперва скажи, что сама думаешь.
— Он мой отец, каким бы он ни был. Мне его жать. И очень хочется верить, что это все поклеп конкурентов! Что его подставили!
— И Лешу он не убивал?
Она вздохнула.
— Из-за меня — мог!
— Так, ладно. Просто поверь, Лешу он убил не из-за тебя, а потому, что тот сильно накосячил. И не своими руками застрелил, а нанял киллера. К остальному ты не готова.
Лена смотрела на меня, вытаращив глаза и открыв рот.
— Откуда ты знаешь⁈ Как ты можешь говорить с такой уверенностью? — В ее голосе обида смешалась с возмущением. — Он был отличным отцом! Я не верю!
Вспомнился мой отец, никудышный родитель, а человек, выходит, неплохой. И так бывает.
— Среди девочек, которых Леша готовил на продажу в бордели, была моя подруга. Именно поэтому Алексис Костаки не хотел, чтобы Леша знался с его дочерью.
Этот парень катался по городам, очаровывал девочек, и, если они подходили, опаивал их и продавал. Моя сестра не подошла, Алиса — вполне, потому что она практически сирота, и никто ее не стал бы искать.
Лена закрыла лицо руками и прошептала:
— И я защищала этого человека! Вот же дура! Господи, как же отец был прав!
И без того большие глаза Лены сделались совсем круглыми. Я коснулся ее плеча.
