Выйдя из троллейбуса, дед рванул в направлении моря, как молодой. Сбавил скорость, когда мы вышли на площадь перед морвокзалом, где раскладывали свой товар торговцы, забивая самые проходные места.
— Как все… изменилось, — проговорил дед.
— Теперь все и везде — стихийный рынок. И улицы, и подземные переходы.
Дед направился к полоске суши, где песок перемешивается с галькой и был удобный заход — на то самое место возле пирса, где Лена Костаки на камнях кормила чаек, но сейчас было часов восемь, и ее излюбленное место пустовало.
Интересно, как она пережила известие, что ее отец — убийца и сутенер?
Плавки я не брал, и, пока дед раздевался, сидел в тени пирса, потому что солнце начинало ощутимо припекать. Ухая и отдуваясь, дед нырнул и погреб брассом. А я среди прогуливающихся отдыхающих заметил фигурку, уж очень похожую на Лену. Сперва подумал — показалось, потому что, если думаешь о ком-то, начинаешь видеть его в прохожих.
Когда фигурка приблизилась, я понял, что это Лена и есть. Она тут постоянно живет, что ли? Как ни приду, все время ее встречаю.
Сейчас общаться не очень хотелось, промелькнула мысль спрятаться, но я себя пересилил. Как мне сказали: «Ты сможешь». Значит, буду мочь.
Глупость, конечно, слушать порождение собственной фантазии из сна, но другой зацепки у меня нет. Лена была одета в пышное белое платье. Встала на камнях, глядя в море, налетел ветер, и платье затрепетало, как флаг — ну точно Ассоль в ожидании Грея. Девушка села на плоский камень, подтянув колени к груди.
Я вышел из тени, но она ничего вокруг не замечала, смотрела вдаль.
Хлеба у нее с собой не было, она доставала лежащие меж валунов мелкие камешки и бросала в воду. Заметила меня Лена, только когда я стал карабкаться на валуны.
— Привет! — проговорил я, глянул на макушку деда, мелькающую в воде вдалеке. — Ты как?
Она посмотрела как-то сквозь меня, повела плечом.
— Да так.
Я сделал вид, что не в курсе ее проблемы.
— Что случилось?
Она взяла мелкий камешек и бросила в воду.
— Ко мне дед из Москвы приехал, плавает, вон.
— Я кивнул на воду. — Не пришиби его."
"Лена грустно улыбнулась. Похоже, говорить об отце она не собиралась. Мне, конечно, хотелось ее расспросить, но я не стал. Она-то ни в чем не виновата, до последнего его считала честным бизнесменом. Так мы и сидели молча. Наконец Лена не выдержала, поделилась своим горем:
— Мне предложили забрать документы из училища. Скоро я отсюда уеду.
— Почему?
— Отца посадили.
— А документы при чем? — не сразу понял я.
