— Как же наша ежегодная традиция, когда ты худеешь на кабачках? Утром оладьи из кабачков, в обед — картошка с кабачками, на ужин кабачки тушеные или из них икра?"
"Обычно всех тошнило от того, что они переедали в детстве: кого-то — от творога, кого-то — от гречки и манки или кабачков, а я жареные кругляши, да с сыром, долькой помидора и чесноком обожал до последнего дня. Потому что они стойко ассоциировались с началом лета.
— Да так достали, что не сказала. Но они есть, да.
— Что их, выбрасывать? — крикнула из кухни мама, которая слышала наш разговор.
Настала пора кабачинга, и если никто не подарил тебе кабачок, значит, ты по-настоящему одинок.
— Павлик, как погуляли? — спросила мама.
Я вошел в кухню и ответил:
— Фильм посмотрели, «Муху», и спать. Ты ж знаешь, что мы не будем беспредельничать, как какая-то гопота.
— У вас там девочка пропала, — сменила тему она. — Наташа сказала. Есть известия?
Потупившись, я собрался помотать головой, но вдруг понял, что больше не хочу скрывать правду. Пусть знает, с каким гнилым человеком жизнь прожила, чтоб не возникло мысли с ним мириться.
— Были. И поймали урода, который отбирал девочек для продажи в Турцию. — Я встретился взглядом с Наташкой, она отвернулась, побледнев. — Он уже был на допросе, но начальнику отца позвонил босс бандитов. И урода отпустили. Такая вот история.
— Мра-азь, — проревела Наташка, сжав кулаки. — Нам Боря вчера чуть другое сказал.
— Он не слышал нашего с отцом разговора.
Я поймал непонимающий взгляд Бориса и объяснил:
— Нам говорят, что недостаточно улик, потому Жукова и отпустили.
Типа невиновен он.
— Но все-таки… — пролепетал Борис жалобно.
— Виновен, — кивнул я. — Мафия. Его велели освободить, и никто не стал противиться.
В глазах брата заблестели слезы, он принялся пинать стену руками и ногами. Ударив ее напоследок, рванул на балкон, реветь.
Что ж, брат, разделяю твои чувства, но мне надо держать себя в руках. Просто знай, кто твой отец. Путь живет где угодно, но не с вами.
Чтобы они не утонули в инициативе броситься искать Алису, я добавил:
— Но где девочки, все равно неясно.
Жуков этот, скорее всего, тоже не в курсе… Давайте поедим?
Нужно было позвонить бабушке и деду, и если не попрощаться, то сказать, как они мне дороги, но я решил сделать это у Ильи.
Мама и Наташка накрыли на стол. Сестра схватила кожу на животе и вздохнула:
— Вот! Жир завязался, нельзя столько жрать! Теперь точно — на кабачковую диету.
— Вот уж жирная, — усмехнулся я.
