Нашу квартиру я открыл своим ключом и крикнул с порога:
— Ма?"
"Никто не отозвался. Я протопал на кухню и обнаружил листок с запиской от Наташки: «Ушли на дачу, будем в полдень».
Отлично. Положив на стол жвачки, по две каждому, включая маму, и облившись холодной водой из ведра — в кране ее не было, как обычно в это время суток — я упал на кровать. Рюкзак с обрезом пришлось убрать, где он хранился и раньше и куда домашние вряд ли полезут, завел будильник на два часа дня и сразу вырубился.
Спать хотелось так сильно, что домашние меня не разбудили, когда пришли, а проснулся я, только когда будильник задребезжал, затанцевал на столе.
Боря рисовавший за столом, скользнул по мне взглядом и продолжил свое дело. Наташка разговаривала на кухне с мамой и подходить не стала.
Брат обернулся на скрип кровати и прошептал заговорщицки:
— Как оттянулись? Бухали?
— Нет конечно, кино смотрели. Видишь — глаза красные? — Я оттянул веко.
Брат вздохнул. Он думал, что мы по-взрослому оттягивались, и завидовал.
— Что мама? Когда вернулась?
Он захихикал.
— Утром, с таким перегаром, что ух! Но на дачу потащила, картошку копать и собирать смородину.
Я ему рассказал, как доить куст, мы посмеялись. Хотелось заглянуть ему в глаза и сказать, что он должен пойти в художку, как бы ни сложилась его жизнь, потому что такой талант зарывать в землю нельзя. А Наташке внушить, чтобы шла в театральный, в этой профессии она точно будет счастлива. Маме — чтобы верила в себя, она красивая и нежная.
Но такие напутствия вызвали бы подозрения, потому я решил написать прощальное письмо.
Взял тетрадный лист и начал:
«Я пошел спасать Алису, которая находится в заброшенном лагере в окрестностях Каменки, и есть вероятность, что не вернусь, потому считаю своим долгом рассказать, что будет дальше и как вам преуспеть. Я видел будущее. Не спрашивайте, как, просто поверьте».
В хронологической последовательности изложил знаковые события, о которых помнил, включая инфляцию, денежную реформу, колебания курса доллара, результаты десятка футбольных матчей, теракты, захваты заложников.
Даты, увы, выпали из памяти.
Вот так подумаешь — как попаду в прошлое, как всех спасу, но точно не помнишь даже год, когда взрывали дома в Москве и взяли заложников в театре на Дубровке — 2000? 2001? Стыдно, и не заглянуть в гугл, не освежить память. Единственное, что помню — Беслан, 1 сентября 2004. Майдан в Киеве 2004 и 2013. И если теракт предотвратить можно, то это — никак. Разве что… Но военным я быть не хочу.
