А если я забеременела… Но я не чувствовала себя беременной и не хотела рассматривать этот вариант. Прямо сейчас я могла сосредоточиться только на одном: был ли у нас с Мэддоксом шанс на будущее, был ли вообще смысл давать нам этот шанс.
Папа схватил Эрла за горло, выглядя менее человечным, чем когда-либо. Амо стоял рядом. От младшего брата, которого я видела в последний раз перед похищением, не осталось и следа. Они с папой напугали бы меня, если бы не были моей кровью, моими защитниками. Если бы их нескрываемая ярость и жажда мести не были эмоциями, томившимися глубоко внутри меня.
– Нет, – твердо произнесла я, обращаясь как к Эрлу, так и к папе с Амо. Отец не ослабил хватку на Эрле, который медленно краснел, брызгая слюной и пытаясь отдышаться. – Папа, не надо.
Отец посмотрел на меня, явно не понимая, чего я хочу.
– Позволь нам показать ему то, чего он заслуживает. Он будет страдать больше, чем когда-либо страдал любой человек.
Папа думал, что я хотела, чтобы он пощадил моего мучителя? Это последнее, о чем я думала.
Мама была всепрощающей, но даже она, вероятно, заставила бы Эрла умереть мучительной смертью от рук отца, если бы он спросил ее мнение. Конечно, он никогда бы так не поступил, потому что не хотел, чтобы на ее руках была кровь.
– Позволь мне выковырять его чертовы яйца ложкой для мороженого, – прорычал Амо, указывая на ассортимент ножей, плоскогубцев и других инструментов для пыток, разложенных на маленьком деревянном столе.
Желудок скрутило от лужи крови под ним, и я отвела глаза.
Я не была такой, как папа и Амо. И не была такой, как мама. Я была чем-то средним. Способной на определенную жестокость, если меня довести до крайности, но не способной осуществить ее самостоятельно. Возможно, это была слабость, но и я больше не стремилась к совершенству.
На лице Эрла промелькнула мерзкая улыбка от моей секундной нерешительности. Я сглотнула и расправила плечи, прежде чем направилась к столу и взяла нож. Было непривычно держать рукоятку в ладони.
Папа всегда следил за тем, чтобы я не притрагивалась к оружию. Моя защита была главной задачей для всех. И пока папа находился рядом, я верила, что меня ничто не коснется. Но поняла, что независимо от того, насколько сильны мои защитники, я должна быть способна выжить самостоятельно.
– Он будет страдать, но не от твоих рук, пап, – твердо сказала я, заставляя себя улыбнуться, и повернулась к Мэддоксу. Его взгляд переместился с блестящего лезвия на мои глаза.
