– Есть ли что-нибудь, о чем ты хотела бы со мной поговорить?
Я отрицательно покачала головой.
– Пока нет. Сейчас я в порядке.
Было так много вещей, которые сбивали меня с толку, но мне нужно было время, чтобы разобраться в них, прежде чем я смогу с кем-нибудь обо всем поговорить.
– С тобой все будет хорошо, если ты останешься одна ночью? Я могу побыть с тобой.
Я поцеловала маму в щеку.
– Со мной все будет хорошо, мам. Я не боюсь темноты.
Мама кивнула, но явно все еще беспокоилась обо мне.
– Тогда спокойной ночи.
После ее ухода я надела одну из своих любимых ночных рубашек, чтобы вновь почувствовать себя собой, и скользнула под одеяло. Лежа без сна, я приняла решение превратить татуировку на спине в доказательство того, что я сильнее, чем Эрл мог себе представить. Я не стану прятаться или отступать. Я буду нападать.
Взяв телефон, я начала искать мастера по тату. Не позволю ничьему суждению определять, кто я есть. Ни сейчас, ни когда-либо еще."
"Но несмотря на сказанные слова, ужасные образы начали преследовать меня, как только я выключила свет.
Грубые татуировки, отрезанная мочка уха, разорванные на части тела и дерущиеся собаки. Мой живот скрутило. От стука в дверь я подскочила в постели.
– Да? – позвала я дрожащим голосом.
Папа вошел, нахмурив брови.
– С тобой все в порядке, принцесса?
– Можешь не называть меня так? – попросила я, вспомнив, как много раз Эрл или Коди использовали это прозвище, заставляя меня ощущать себя грязной.
Папа напрягся, но кивнул.
Он остался стоять в дверях, словно не знал, как вести себя со мной. Было видно, что у него накопилось много вопросов, которые он хотел задать, но не задал.
– Я пришел пожелать тебе спокойной ночи.
– Спасибо, – тихо сказала я.
Он повернулся, чтобы уйти.
– Папа?
Он обернулся.
– Я отправлюсь с тобой завтра на допрос пленников.
– Марси…
– Пожалуйста.
Он кивнул, но выражение его лица все еще говорило «нет».
– Не думаю, что это хорошая идея, но я не стану тебя останавливать.
Мы с Амо собираемся отправиться в тюрьму очень рано. Тебе следует выспаться и приехать позже с Маттео.
После того, как он ушел, я еще час ворочалась в постели, но темнота навевала плохие воспоминания, а я не могла спать с включенным светом. В последние несколько недель Мэддокс был рядом со мной по ночам, и как бы нелепо это ни звучало, но я чувствовала себя в безопасности рядом с ним. Теперь, когда я была в полном одиночестве, тревога взяла надо мной верх.
