Тогда я была готова сломаться под силой своего страха, но не сломалась и сейчас тоже выдержу.
Коди занес тату-машинку в клетку, и когда я поняла это, он схватил меня за плечо сокрушительной хваткой. Еще два байкера протиснулись внутрь. Они поставили электрогенератор рядом со мной и подключили к нему тату-машину.
– Отпусти ее, – закипел Мэддокс, его глаза наполнились яростью, когда он схватился за решетку, выглядя готовым разорвать байкеров.
– Твое слово ничего не значит, урод, – сказал Коди. Будут ли они пытать и убьют ли нас до того, как приедет мой отец?
Я верила в высшую силу, но никогда не молилась.
Тем не менее я умоляла того, кто слушал, позволить моему отцу успеть вовремя. Чтобы избавить меня от еще большей боли и того, что Коди собирался набить на моей коже. И чтобы спасти Мэддокса тоже.
Коди толкнул меня к собачьей будке, и я упала вперед, упираясь руками в грязную поверхность. Другой мужчина схватил меня за шею и прижал к конуре. Раздался звук разрывающейся ткани, и воздух коснулся кожи, когда моя спина обнажилась.
Я боролась, но у меня не было ни единого шанса против троих мужчин.
– Эрл, будь благоразумен, ради всего святого. Витиелло будет здесь с минуты на минуту. Не трать время на это. – Мэддокс пытался образумить дядю, но его голос не был похож на голос человека, желавшего вести переговоры. Он звучал убийственно.
– Витиелло хочет поиздеваться над нами? Его дочь расплатится за это.
Я посмотрела в сторону и поймала пристальный взгляд Мэддокса. Послышалось жужжание иглы.
Я впилась зубами в нижнюю губу. В тот момент, когда игла коснулась моей спины, боль разлилась по позвоночнику. Я зажмурилась, защищаясь от отчаяния на лице Мэддокса и мира в целом. Коди, вероятно, хотел причинить как можно больше боли, но, не считая нескольких резких вдохов, я не издала ни крика, ни слова мольбы, не желая доставлять никому из них удовольствия. Они заплатят в тысячу раз больше. Даже если бы для этого требовался мой последний вздох, я бы сделала это.
Со временем боль превратилась в жгучий ожог и пульсацию, к которой я постепенно привыкала.
Я не знала, сколько времени заняли эти мучения, но, когда меня наконец отпустили, была не в состоянии выпрямиться из-за слабости. Я притворилась, что потеряла сознание. Глаза горели от слез, готовых хлынуть потоком, поэтому я заставила себя закрыть веки.
– Теперь не такая сильная, как отец? – сказал Эрл.
Я никак не отреагировала. Я должна была ответить, но прямо сейчас не могла этого сделать.
