Просто не сможет!
- Иди сюда, - говорит он, чуть придерживая меня на площадке. – Смотри, - заходит первым.
Подпрыгивает легко. Останавливается.
- Уясни простые правила, Алина. Приземляйся только на полную стопу. Иначе сломаешь ногу. Тело держи в напряжении. В стороны и взад-вперед не отклоняйся. Иначе потеряешь равновесие. И еще следи за руками. Подскок - руки вверх. Опускаешься, и руки идут вниз. Вот так."
"Я во все глаза смотрю на высокого красивого мужчину, взлетающего над сеткой и приземляющегося точно посредине.
Разглядываю широкие плечи и крепкую грудную клетку. Без зазрения совести пялюсь на стройные накачанные ноги… А потом сталкиваюсь с веселым чуть прищуренным взглядом и заливаюсь краской стыда.
Совсем разум потеряла!
- Теперь ты, - велит Герман, выходя из сетки. – Не бойся, Алина. Тебе понравится летать!
Становлюсь на качающееся под ногами покрытие и даже немею от страха. У меня так не получится. Никогда.
Осторожно подпрыгиваю, поднимая руки вверх. Опускаю вниз, прижимая к телу. Еще раз.
И еще. И вдруг понимаю, что каждый новый прыжок дарит неимоверное счастье. Останавливаюсь усилием воли и тут же оказываюсь в объятиях Германа.
- Даже не верится, - пытаюсь выровнять дыхание я. – Неужели мне хватило смелости…
- Ты - храбрая девочка, - басит прямо в ухо Лиманский. Подхватив на руки, осторожно спускается вниз. Целует в губы, опаляя незнакомым доселе томлением и, аккуратно поставив на пол, велит.
- Теперь по плану обжираловка.
Медленно, словно смакуя каждый шаг на твердой поверхности, мы идем к барной стойке, раскрашенной в розовый и ярко-желтый цвет.
И усевшись на детские барные стульчики, глядим на шарики мороженого, уложенные в вафельных стаканчиках. Лимонное, малиновое и с кокосом. Именно такое я и люблю. Вот только не помню, чтобы говорила об этом Герману.
- Я заказал свое любимое, - улыбается он. – Если не нравится, можем попросить другое.
- Нет! – кричу, как маленькая. – Это же самое вкусное!
- Я рад, - кивает Лиманский и как мальчишка в два счета уничтожает свой стаканчик.
А я потихонечку ем мороженое. Лакомлюсь. Конечно, ему далеко до настоящего джелато, что делает по итальянскому рецепту Фархад, папин старый знакомый. И мы семьей, иногда оказавшись на Кутаисской, берем по стаканчику…
- О чем задумалась, Алина-малина? – спрашивает Герман, аккуратно вытирая капельку мороженого с моих губ.
Вздрагиваю от прикосновения. Или от неожиданности. Москва. Третий час ночи. И я наедине с мужчиной в детском развлекательном центре.
