Невольно нащупываю шелковый мешочек с бабушкиными серьгами и, достав его из глубины ящичка, любуюсь изысканной работой мастера. Абсолютно круглые голубые камни вправлены в гладкую золотую оправу. Ничего лишнего. Вечная классика. Провожу ладошкой по теплым камням и словно чувствую, как пальцы Заремы сжимают мои.
«Все будет хорошо, девочка!»
Мыслями я уже в Эргонио. Спускаюсь по узкой тенистой улочке. И зайдя во двор к дяде Искандеру, сажусь на скамейку рядом с бабушкой.
- Ешь, - указывает она мне на тарелку с инжиром.
Узловатые пальцы выбирают спелые плоды и протягивают их мне.
- Фазиль только что нарвал, - бабушка кивает на младшего внука. И я, положив на ладонь сочный и теплый инжир, чувствую жар солнца на еще не остывшем зеленом боку.
В сумке, брошенной на стул, трезвонит сотовый, возвращая меня в квартиру Софьи и в реальность.
- Алина, - настороженно спрашивает Герман. - У тебя все в порядке?
- Да-а, - тяну я, выныривая из воспоминаний.
- Что ты делаешь? – интересуется строго Лиманский. – Быстро купаться и спать.
- Откуда ты знаешь? – лепечу я наивно.
- Вода, Алина, - смеется он. - Мне что-то не слышно шума воды. Ты там в коридоре уснула, что ли?
- Неет, - блею я. И сложив в ящик все свое богатство, бреду в ванную.
Теплые струи воды немного снимают напряжение. Провожу рукой по бедру. Затем по груди.
«Интересно, понравлюсь ли я Герману, когда приду к нему в первую брачную ночь? – думаю, чувствуя напряжение внизу живота. – Странно, когда я собиралась замуж за Айрата, мне даже мысли такие в голову не приходили!»
Айрат!
От воспоминаний о бывшем женихе сводит внутренности.
И даже горячий душ кажется ледяным. Медленно опускаюсь на колени и, обхватив себя руками, реву как последняя дура.
О чем я вообще думаю, когда Айрат в Москве? Зачем приехал сюда? Как вместо тюрьмы оказался на чужой свадьбе? И теперь вопрос времени, когда он меня найдет. Сдавливает от ужаса сердце. Вспоминаю день свадьбы и вбегающего в мой дом жениха. Будто наяву вижу перекошенное лицо и снова чувствую боль во всем теле.
Вода жестко хлещет по голове и спине, а волосы мокрой паклей свисают с лица. Сколько я так сижу, не знаю. Но только прихожу в себя, когда кто-то стучит по трубам.
Лиманский!
Наскоро вытираюсь и, нацепив пижаму, бреду в спальню."
"«Если Герман настоит на свадьбе, даже раздумывать не буду, - решаю по дороге. А когда укладываюсь в постель, слышу, как на тумбочке заходится дурниной айфон.
- Ты легла? – интересуется Герман. – Сладких снов, любимая.
