- Так, Паша, - отдает указание, нисколько не сомневаясь в своей правоте. – Пришли в фойе доктора. И пусть прихватит бинты и лутку. Он хоть у тебя бинтовать умеет? И скажи, чтоб сразу шел. Софья Петровна ногу сломала. Мы с Алиной ее сейчас в травмпункт повезем. Что значит - смена? Это ее родная тетка, между прочим… Вызови кого-нибудь… Или эту оставь девицу, что сейчас дежурит. Алина мне тут нужна. Я сам не справлюсь.
Слушаю отповедь Германа и хочу зажмуриться. Заткнуть уши, чтобы не слышать нахального тона, не видеть пренебрежительный взгляд, которым Лиманский одаривает молодого врача, только-только устроившегося на работу в «Империал».
Стискиваю зубы, боясь вскрикнуть и тем самым еще больше напугать Софью.
Два острых обломка выпирают наружу, стоит только разрезать сапог.
- Твою мать, - ругается Герман, осторожно вытаскивая ногу моей дорогой Софьи. – Давай в лутку, осторожно, - велит нашему чудо-лекарю, а потом мягко отодвигает его в сторону. - Я сам. Учись, стажер.
Краем глаза замечаю Павла Андреевича и еще каких-то наших ребят.
Вижу злорадный оскал Тихомирова и испуганную Иру. Будто со стороны наблюдаю, как Герман и Павел на руках относят Софью в Рэндж. Осторожно усаживают на заднее сиденье. Я несусь следом и, как только усаживаюсь рядом, Лиманский резко трогается с места.
- Алина, - приказывает мне он. – В бардачке аптечка. Достань… - произносит слишком сложное название. – И вода в дверце стоит. Дай Софье Петровне. Это сильное обезболивающее. Выпейте, - бросает он резко. – Зачем терпеть боль…
Рэндж вливается в поток машин, агрессивно перестраивается в крайний левый ряд и уверенно несется вперед, разгоняя по сторонам менее резвых водителей.
- Ам... Алина, - тихо просит Софья Петровна. – Позвони, пожалуйста, Стасу, - она кивает на сумку, валяющуюся рядом со мной на сиденье. – И Олесе. Пусть приедут.
И если телефон Стаса монотонно бубнит механическим голосом об абоненте, находящемся вне зоны действия сети, то Олеся откликается сразу.
- Да, я скоро буду, - тяжело вздыхает она.
– Примерно через час освобожусь. И сразу примчу. Спасибо тебе, Амина, что ты рядом с мамой…
55
- Может, переночуешь у меня? – осторожно интересуется Герман, когда мы поднимаемся в лифте."
"- Я не могу, - шепчу яростно. – Это недопустимо.
- Аллах под крышей не увидит. А я буду спать в другой комнате. И никоим образом не побеспокою тебя… Если ты сама не захочешь, - рыкает он и сверлит меня жарким взглядом.
«Если ты сама не захочешь», - бьется в голове рефреном.
