Костя с Егором вполголоса решали, что делать, а я их почти не слышала. Все не могло вот так закончиться. Не сейчас, когда я наконец поняла, что для меня значит этот мужчина. Мой мужчина.
Протянула руку и погладила заросшую темной щетиной щеку, разгладила суровую морщинку между бровями, коснулась губ…
Они были теплыми. И мне показалось…
Не веря себе, нащупала на шее вену и замерла, ощущая, как под моими пальцами еле слышно, тонкой, почти незаметной ниточкой бьется пульс.
— Он жив… Костя, он жив! Посмотри!
Гладков оттеснил меня от Стаса.
— Дай мою сумку, — отрывисто бросил он.
Я придвинула к нему черный кожаный саквояж, с которым Гладков почти никогда не расставался.
Костя достал какую-то блестящую металлическую коробку, вытащил из нее шприц и набрал в него из ампулы прозрачную жидкость.
— Давай, Брягинцев, не подведи, — прошептал Гладков.
Он вколол лекарство и отложил шприц, а я с надеждой уставилась на бледное лицо своего волка. Минута, другая… Господи, только бы помогло! Только бы Стас справился!
Брягинцев захрипел и дернулся.
— Инга, — просипел он, не открывая глаз.
— Я здесь! — подалась к нему и взяла за руку.
— Мы дома? — еле слышно прошептал Стас, сжав мои пальцы.
— Дома, — ком в горле мешал говорить, поэтому я тоже шептала.
— Ты останешься со мной?
Стас говорил медленно, выталкивая каждое слово из непослушных губ.
— Я никуда не уйду, — пообещала в ответ.
Больше не уйду. Не смогу.
— Нужно перенести его на кровать, — тихо сказал Костя. — Егор Николаевич, на счет три. Раз, два…
Мужчины подняли Стаса и перетащили его на постель, но он так и не выпустил мою руку.
— Как ты себя чувствуешь?
Я наклонилась над волком, всматриваясь в его лицо.
— Дошел, — ответил тот, и у меня в голове неожиданно всплыла картинка: красные пески, какие-то ангары и военные палатки, Стас, несущий на плечах раненого солдата.
— Дошел, — согласилась я, сжав холодные пальцы. — Теперь все будет хорошо.
— Инга, ты сама справишься? — тихо спросил Гладков. — Яд я нейтрализовал, но до полного выздоровления еще далеко.
Ему нужно принимать вот это лекарство.
Он поставил на тумбочку бутылку с темной жидкостью.
— Раз в час по столовой ложке. До двенадцати дня.
— Не переживай, справлюсь.
Я покосилась на большие напольные часы. Они показывали десять вечера.
— Егор Николаевич, мне ехать нужно.
Костя посмотрел на альфу.
— У меня поезд через два часа.
— Уверен, что с ним все будет в порядке?
— Да. Если сыворотка его не убила, значит, пойдет на поправку.
