Воины, подгоняемые озверевшими от бессонницы десятниками и сотниками, рыскали по стене, как голодные волки. Долго ли им тут скучать, не знал никто, кроме трибуна. И вот однажды он позвал Лаврика и заявил:
— Время пришло, бандофор, — сказал Виго, крепкий сорокалетний мужик с серебряной гривной на шее. — Ты вроде бы речь арабов знаешь.
— Немного знаю, — кивнул Лаврик. — За своего не сойду, но по матери послать умею.
— Вот и займись! — не на шутку обрадовался трибун. — Сделай так, чтобы этого старого черта до самых печенок проняло.
Только не надо по матери, это воина недостойно. И вообще, вдруг он с самого детства сирота. Задачу понял?
Лаврик задачу понял и теперь видел результаты своего красноречия, катая вместе с воинами передвижной сифонофор, который работал то с одной точки стены, то с другой. Работа с огненной снастью многими за колдовство великое почиталось, а потому Лаврик, владевший им, был у подчиненных в немалом авторитете.
— У третьей башни целая толпа собралась, пан бандофор! — подбежал к нему воин.
— Ждут, когда ворота сломают.
— Кати! — крякнул Лаврик и первым ухватился за борт тележки.
Через пару минут расчет стоял там, где в досягаемости выстрела неосмотрительно собрались десятка три арабов, которые целились между бойниц. Они пока не понимали, что за вопли неслись с другого конца поля, только видели какой-то огонь и слышали крики. Впрочем, треск ломающихся досок они слышали тоже и теперь готовились ворваться в город в первых рядах.
— Последний выстрел, и уходим к воротам, — Лаврик утер пот со лба и остановил орудие.
— Качай насос!
Через пару минут он рывком развернул сифонофор, высунул его между зубцов и открыл кран. Зловещий гул, с которым вонючая смесь загоралась, пролетая через тлеющий фитиль, заставил его сердце сжаться от восторга. Он до того любил стрелять, что хоть хлебом не корми. Огненная струя упала на воинов ленивой дугой, зацепив почти всех, кто стоял в той толпе.
— Что, суки, не нравится? — азартно заорал он, глядя, как под стеной забегали фигурки в полыхающей длинной одежде.
Он повернулся к воинам, которые поглядывали вниз с испугом, словно примеряя на себя злую судьбу тех, кто сейчас кричал внизу от невыносимой боли. Железа воины не боялись, а вот колдовства — очень даже. А что это такое, как не колдовство?
— Всё! — крикнул им Лаврик, утирая кровь на лице. Шальная стрела рванула кожу щеки, и теперь рана обильно сочилась. — Меняй кувшин и кати к воротам. Сейчас всё самое интересное начнется!
И он оказался прав.
