Камень в два фунта весом совсем невелик, он размером с кулак, но его вполне достаточно, чтобы прикончить на месте или, в самом худшем случае, перебить в костяное крошево руку, держащую щит. А уж про попадание в голову и говорить не приходится. Даже шлем не спасал от такого удара, просто мозги не разлетались в стороны мерзкими брызгами, а оставались в том самом месте, куда вложил их предусмотрительный создатель всего сущего. То есть в шлеме.
— Проклятье! — выругался Амр ибн аль-Ас, когда племянник, стоявший рядом с ним, отлетел на пять шагов назад, бессильно разбросав в стороны руки.
Его грудь вмяло внутрь так, что наружу торчали белоснежные осколки ребер, прорвавших легкие и ткань рубахи. Храбрец, рубака, прошедший множество сражений, был убит обычным камнем, а не честным железом рукой врага. Во всем этом ощущалась какая-то чудовищная несправедливость, которая превращала славную смерть в бою во что-то такое, что не зависело от самого воина и его отваги. И это было неправильно.
— Вперед! Все под стены! — заревел Амр, и следующий залп баллист оказался последним.
Арабы попали в мертвую зону. Туда камни уже не попадали, но там их поджидала новая напасть. И это были не только стрелы, которые полетели густо, словно какой-то злой дождь. Стрелы собирали кровавую дань, но то, что случилось потом, оказалось гораздо хуже. Это было нечто такое, чего арабы еще не видели…
— Аллах, помоги мне! — завизжал какой-то пожилой бедуин, а десяток воинов подержал его. Истошные крики раздались, когда со стены высунулась какая-то труба.
Она изрыгнула огненное облако, которое липкими каплями вцепилось в одежду воинов. Длинный бурнус араба — незаменимая вещь в пустыне. Он защищает от холода ночью, а его капюшон закрывает голову от дневного зноя. У бурнуса есть только один недостаток. Он отлично горит. И прямо сейчас десяток фигур метался, пытаясь разорвать завязки пылающего ярким факелом одеяния.
Лучники ударили туда, где только что видели суету на стене, но было поздно.
Бойницу плотно укрыли щитом, а потом и воины, и странная труба куда-то исчезли. Впрочем, все повторилось через четверть часа, в полусотне шагов от того места. А потом еще раз, а потом еще…
— Аллах мне свидетель! — сквозь зубы произнес Амр. — Да они просто глумились над нами все это время! Они прятали от нас оружие, достойное шайтана. Мы пошли на этот штурм не по своей воле, а по воле своего врага. И пошли тогда, когда он сам этого захотел.
