Я разглядывала его спину, наблюдая, как перекатываются мышцы под тонким свитером, и гладила собаку. Пес демонстрировал чудеса скромности, должно быть, чуял неладное.
Лукьянов закончил с посудой, повесил полотенце и взял меня за руки.
– Что скажешь? – спросил он каким-то осевшим голосом. Может, тоже волновался. Впрочем, вряд ли.
– Я люблю тебя, – ответила я, по-дурацки улыбаясь.
– Серьезное заявление, – покачал он головой. – А ревешь чего?
– Я реву?
– Ну не я же… – Он провел ладонью по моим щекам.
– Забавный ты человечек. Чего не спросишь, зачем приехал?
– Не хочу.
– И правильно.
Он начал целовать меня, выпрямился, потянул за собой, а я вцепилась в его плечи и заревела, теперь не стесняясь.
– Идем в спальню? – спросил он. Я что-то невнятно промычала. – По мне, и здесь хорошо, – хохотнул он, и нам в самом деле было хорошо. Мне-то уж точно.
Потом мы перебрались в гостиную, телефон звонил раз пять, но я его игнорировала. Мы лежали на полу и изучали потолок, не то, чтобы там было что-то интересное, просто требовалось отдышаться.
Телефон опять зазвонил.
– Может, стоит ответить? – сказал Лукьянов. Я нащупала трубку.
– Где тебя носит? – спросил Вешняков. – Звоню, звоню, мобильный отключен.
– Скажи мне что-нибудь радостное, – вздохнула я. – Скажи, что нашел любовника Ивановой или наконец-то получил ответ на запрос.
– Дулю тебе с маком, а не любовника. Встретимся в четыре, возле цирка.
Я отбросила трубку и взглянула на Лукьянова. К тому моменту он успел надеть штаны.
– Дела? – спросил он, стоя ко мне спиной.
– Они самые.
– Ты по-прежнему работаешь на Деда? Помнится, ты мечтала избавиться от этой работы и даже многое сделала, чтобы соскочить с крючка. Я прав?
– Прав, – поморщилась я.
– Так почему?
Ответить на этот вопрос было непросто. Ответ, конечно, был, но он меня не устраивал. Я прикинула и так и эдак и ответила правду:
– Да какая разница.
– Что? – поворачиваясь ко мне, спросил Саша, демонстрируя поднятием бровей удивление.
Удивление получилось так себе, но вопрос он задал, и мне надлежало ответить. Можно послать его к черту, но не хотелось, и я заунывно начала:
– Видишь ли, когда я была девочкой на побегушках, потому что он хотел, а я, соответственно, не хотела, мне казалось, что если бы я… короче, я была уверена: стоит мне получить возможность выбора – и жизнь станет другой. Такой, как я захочу.
– Надежды не оправдались?
– Нет, конечно.
